Несколько секунд темноты, мерцающие звёзды вдали, а затем я вновь ощутил своё тело. Мгновением позже вернулось зрение, и тут же перед глазами появились знакомые полупрозрачные строки текста:
— Пётр, ты не против, что я выбрала возрождение рядом с лидером? — справа раздался голос Дарьи. Хм, и когда это я успел стать лидером?
— Нет, не против, — поднялся на ноги, осмотрелся. Серое марево вместо стен, источник воды в центре, из которого прямо в преграду уходит тонкий ручеёк. В метре от меня сидит напарница, рядом с ней на полу лежит копьё. Снял со спины рюкзак, бросил его на пол и сел рядом. — У меня такое предложение — сейчас мы быстренько перекусим, чем бог послал, а затем ложимся и спим. Часов семь сна нам точно не помешает.
Нас выбросило из зоны воскрешения, словно мусор. Только что я поднимал вещмешок и чехол с битой, намереваясь закинуть лямки на плечи, а в следующую секунду уже стою посреди какого-то двора, и на меня орут:
— Руки в гору, мля! Оба н-на! Пристрелю н-на! Чё за н-на тут происходит⁈ Вы откуда нарисовались н-на, такие упакованные?
— Ты сначала стрелялкой обзаведись, — проворчал я, разглядывая мужика, выглядывающего из оконного проёма двухэтажного здания. Школа, что ли? — Эй, сиделец, давно здесь торчишь?
— Я те н-на ща покажу, как торчу н-на! Вторые сутки н-на!
— Ты бы н-накать перестал. Непонятно же, что говоришь.
— Да я волнуюсь н-на! Ночью собачки приходили, чуть не сожрали н-на. Псины — такому амбалу, как ты, по грудь н-на!
— Вторые сутки, говоришь? Чем питаешься? — спросил я словно невзначай.
— Не поверишь, семечками, н-на. Тут их мешков десять стоит. Так это, водички дадите попить н-на?
— Внизу родник, — усмехнулся я. — Ты что, не спускался ни разу, что ли?
— Та мне и тут неплохо было. Я, конечно, хотел спуститься, но собачки отбили всё желание н-на.
— А семечки жареные? — вдруг спросила Дарья.
— Тыквенные н-на! — заржал мужик. — Шучу, подсолнечника. Нет, просто сушёные. Здесь ещё жмыха навалом. Знаете, что такое жмых н-на?
— Может, и масло подсолнечное имеется? — заинтересовался я.
— Ну да, есть. Целая алюминиевая бочка н-на.
— А бутылки пустые?
— Ёп! Мужик, ты откуда такой умный взялся? На раз всё просчитал н-на! Есть бутылки, ага. Стеклянные, много. И ветошь есть.
Через час мы втроём сидели у небольшого костра. На огне стоял старый, закопчённый чайник, а рядом котелок, в котором варилась каша. Мужичок, которого звали Сава, непрестанно трепался, изображая из себя туповатого зека, не понимающего, за что его сюда закинули. Параллельно он пытался выведать, что здесь и как. Пришлось рассказать сидельцу, что его ждёт при смерти, что он получит за убийство твари и что потеряет за убийство себе подобного. Больше ничего рассказывать не стал, хватит с него и этого.
— Ну, спасибо за кров, Савелий, — произнёс я, допивая остывший чай. — Еды у тебя навалом, дерева для розжига огня тоже. Если что, отобьёшься от тварей горящим маслом. А нам, уж извини, пора двигаться дальше.
— Куда н-на? — удивился Сава. — Или я чего-то не знаю?
— Должник у меня имеется. Рядом где-то бродит, хочу найти его. А Дарья — мой оруженосец. — Я подмигнул напарнице.
— Я с вами пойду н-на! — воспрянул было сиделец, но, встретившись с моим взглядом, поник. — Что, думаешь, мешать буду?
— Будешь, — спокойно произнёс я и развёл руками. — Видишь ли, Савелий, это Чистилище. Здесь человек человеку волк. Закон джунглей, мать его. Каждый сам за себя. Жаль, нет ориентиров по сторонам света и самой захудалой карты. Тогда я бы показал тебе направление к большой группе людей.
— Чё, прям много заключённых в одном месте?
