Белокопытов молча написал, Михаил Борисович читал минут пять, вглядываясь в каждую строку, потом передал бумагу небольшому человечку в очках, стоявшему у него за спиной. Тот мельком взглянул, кивнул:
– Все в порядке! – и передал Белокопытову две бумажки (видимо, тоже расписки).
И тогда все вышли из комнаты (второй мужчина, что был с Михаилом Борисовичем, зашел перед этим в парилку, в душ – видимо, проверял, нет ли второго выхода).
Никто из тех, кто был в зале до этого момента, так и не ушел. Наши клиенты, которым было предложено прийти завтра или компенсировать отсутствие тренировки (Какая сегодня тренировка, к чертовой матери?! Не до нее!), люди Михаила Борисовича. Мужчины были похожи на детей, собравшихся к цирковому представлению. Все ждут клоунов – какой цирк без настоящего клоуна?
И этим клоуном должен был стать я. Ну и мой соперник, бесстрастно стоящий у макивары и разминающий руки.
Нет ничего особо романтического в том, что два человека выходят на арену, чтобы убить друг друга. Не зря ведь гладиаторов считали низшими существами и не хоронили на городском кладбище. Животные, которых стравливают на потеху толпе, а кто хоронит животных вместе с людьми?
Петрович, помню, очень сердился, когда ему о том говорили. Он начинал яростно обличать негодяев, «которые считают высокое искусство поединка грязным ремеслом на потеху плебсу». Но ведь по сути его оппоненты на самом деле были правы. И все разговоры о том, что это всего лишь спорт, а значит – здоровье, не выдерживают ни малейшей критики. Для здоровья – бег трусцой, плавание, бег на лыжах, утренняя гимнастика и прогулки на природе. Но никак не поднятая штанга весом в двести пятьдесят килограммов и не удары по голове, нанесенные стокилограммовым убийцей. ЭТО совсем не приносит никакого здоровья, и Мохаммед Али тому свидетель.
А тогда ради чего это все? Ради той же толпы, плебса, которому нравится, когда два человека молотят друг друга не на жизнь, а на́ смерть. И кто тогда эти два дурака, лишающие друг друга здоровья? Клоуны. Глупые клоуны. И больше никто.
Возможно, потому я и ушел из бокса. Умный парень, я прекрасно понимал шаткость аргументов своего тренера и знал, что он не прав. И держался я в школе бокса вначале потому, что мне нужно было защитить себя от врагов, ну а потом – просто по инерции. Впрочем, еще из-за Петровича, которого не мог бросить и который был для меня чем-то вроде отца.
Зачем я здесь? Зачем участвую в смертельном поединке? Если все так хорошо понимаю, если такой весь из себя умный-разумный? Зачем?
Глупый вопрос. Мне единоборства нужны в чисто утилитарных целях – иначе не победить «плохих» Тварей. Иначе не отомстить за Петровича, иначе не отомстить за маму!
Невольно усмехнулся – вон оно как! Теперь Твари для меня не едины. Теперь они делятся на «хороших» и «плохих» Тварей! Прогресс, однако. Но надо послушать Белокопытова с Михаилом Борисовичем – увлекшись своими мыслями, едва не пропустил то, о чем они говорят.
– …не вставать со своих мест, не кричать, не вмешиваться. А еще – все, что здесь сейчас будет происходить, – это частное дело учеников двух школ единоборств. Школы, возглавляемой Петром Андреевичем Белокопытовым, и школы, возглавляемой Михаилом Борисовичем Силкиным. Прошу тех, кто считает происходящее незаконным, и тех, кто не может держать язык за зубами, во избежание проблем покинуть зал!
Ну да, конечно, – сидели два часа, а сейчас вдруг встанут и побегут с криками: «Это все незаконно! Я буду жаловаться!» Мне опять стало смешно, и я непроизвольно помотал головой. Белокопытов удивленно покосился на меня, но ничего не спросил. Вероятно решил, что это у меня что-то вроде реакции на нервное возбуждение.
Но я был спокоен как никогда. Что я, никогда не слышал, как меня объявляют на весь зал? Даже на всю страну!
Фамилий только не назвали. Сергей и Анатолий. И все. Вообще-то я бы на месте Белокопытова и Силкина выгнал бы всех зрителей. Зачем им смотреть на то, что сейчас произойдет? А если убийство? Тогда зрители автоматически становятся соучастниками убийства и могут быть привлечены к ответственности за недоносительство. И вообще – бои без правил запрещены, а если еще вспомнить, что свободное хождение долларов под статьей – происходящее становится совсем уж криминальным делом.
Хмм… а с другой стороны – что сейчас видят зрители? Спарринг! И не более того! Деньги? Какие деньги? Какие доллары?! Не знаем никаких долларов! В комнате отдыха были только пять человек – я с Белокопытовым да Силкин с доверенными лицами. А! «Сергея» забыл – значит, шестеро. Не важно. В общем – о сделке не знает почти никто. И если в спарринге кого-то случайно убьют – это лишь несчастный случай на тренировке. Двое парней решили выяснить, кто из них сильнее, подрались – и… все! При достаточной лояльности правоохранительных органов не произойдет ничего экстраординарного. На то и расчет, точно.
– Бойцы, готовы? Сошлись!
Выкрикивал человек, которого я не знал. Кто-то из людей Силкина. Но какая разница, кто скомандовал? Главное, Белокопытов кивнул, и я пошел вперед.
