Однако нельзя сказать, что все протекало столь уж безоблачно. Однажды Гразеггеры были невероятно близки к провалу. Чарли Кеметер, известный прожигатель жизни и сердцеед, оставил весомое наследство, и взрослые дети богача сцепились в борьбе за солидный куш. Когда пирог был наконец-то поделен, вдруг объявилась одна совсем зеленая, едва достигшая совершеннолетия особа, промышлявшая консультациями по фэн-шуй, и заявила, что ждет ребенка от Кеметера. Значит, дитя тоже имеет право на свою долю наследства! Похоронная фирма «Гразеггер» даже получила официальное уведомление о том, что могилу покойного необходимо вскрыть, дабы изъять биоматериал для анализа ДНК. Из-за этой новости Урзель с Игнацем чуть не заработали по инфаркту. Ночь напролет они ломали головы: что же делать? Незаметно прокрасться на кладбище, вскрыть могилу и гроб своими силами и удалить оттуда незаконного «соседа»? Или пусть эксгумация идет своим чередом, и, даст Бог, судебные медики не заметят тела Сергея Васильевича Гаврилова, полковника полиции, который в свое время был костью в горле у русской мафии, а теперь покоился на дне чужого гроба, отделенный от законного его обитателя одной лишь тонкой простынкой? А может, разумней собрать чемоданы и на всякий случай зафрахтовать частный самолет?.. Но ни один из этих вариантов, к счастью, не был реализован — эксгумацию Кеметера в последний момент отменили, законные дети ловеласа уступили юной фэн-шуйке и раскошелились. Когда все улеглось, Гразеггеры поставили в церкви целую сотню свечей.
— Но ведь сегодня не праздник, — слегка удивился священник.
— Благодарить Бога можно и безо всякого повода, — кротко отвечала Урзель. Она умела врать не краснея, совсем как ее покойная матушка, которая целых пятьдесят лет умудрялась притворяться перед супругом, что не курит.
Катафалк двигался вдоль берега реки Лойзах и вскоре достиг немецкой границы. Урзель припарковала машину в разрешенном месте, и компания стала вылезать, чтобы размяться и все такое. Если бы на вышке, видневшейся вдалеке, стоял наблюдатель, то он мог стать свидетелем примечательной сцены. Вот едет ритуальный автомобиль, вскоре он останавливается, оттуда выходит женщина-водитель, вся в черном, с эмблемой похоронной компании на груди, и, зажав в руке форменную шапочку, устремляется в ближайший лесок. Через некоторое время открывается передняя пассажирская дверь, появляется второй сотрудник погребальной конторы и тоже направляется в лес с известными намерениями. Автомобиль стоит в одиночестве, поджидая своих хозяев. «Ну что ж, — думает старый лесник на своей вышке, — они тоже люди». Но в следующий миг распахивается задняя дверь катафалка… Бедный старик, собиравшийся почитать маленькой внучке какую-нибудь сказку на ночь! Его желанию не суждено было сбыться. Оружие выскальзывает из его рук, он медленно оседает наземь…
— Ну, и в чем заключается твой сюрприз? — спросила Урзель, вернувшись из леса. Свобода оглянулся. Вокруг не было ни души. Далеко отсюда над вершинами деревьев выступала ветхая, полусгнившая смотровая вышка.
— Там никого нет, — сказал Игнац, тоже сделавший известные дела.
Кивнув, Свобода вынул из машины рюкзак. Заметно было, что тот довольно тяжелый, значит, в нем вряд ли лежали деньги, пусть далее пачками, или компрометирующие документы, которые пройдоха пытался навязать Гразеггерам в прошлом году вместо достойной оплаты.
— Что сейчас будет? Какой-нибудь розыгрыш? Лучше тогда вообще не открывай рюкзак, — поджала губы Урзель.
— Зарубите себе на носу: я начисто лишен чувства юмора. Я никогда никого не разыгрываю.
Свобода поставил свою ношу на удачно подвернувшееся бревно и еще раз огляделся по сторонам. Затем развязал рюкзак и вытащил оттуда какой-то предмет, по форме и размерам напоминающий кекс. Он был завернут в газету «Коррьере делла сера», и в уголке даже виднелась дата ее выхода.
— Они никогда не научатся работать как следует, гастарбайтеры криворукие!
Сердито сорвав газету, Свобода засунул ее в большой пластиковый пакет, где лежал использованный грим, ожидающий уничтожения.
— Нет, ну еще сильнее наследить было просто невозможно!
Тем временем супруги Гразеггер издали несколько изумленных ахов и охов, и в конце концов Игнац спросил:
— Что это такое?
— Пресс-папье, что же еще! Никогда не видели таких вещей?
Приподняв повыше сдержанно поблескивающую чушку металла, Игнац оглядел ее со всех сторон. Внизу виднелись выгравированные слова «Banca di…». Конец надписи был предусмотрительно спилен.
Урзель сглотнула слюну.
— Это чистое золото?
— Чище не бывает. Двадцать четыре карата.
— И сколько стоит эта прелесть?
Супруги Гразеггер благоговейно касались слитка, взвешивали его на ладонях, прикладывали к щекам, милуясь с ним. Они позабыли обо всем на свете, но бегающие глазки Свободы зорко наблюдали за обстановкой вокруг. Он присматривал за своими деловыми партнерами, был их ангелом-хранителем.
