Чисто британское убийство полностью

Реакция общества на скандальную книгу (и ее не менее скандального автора) была предсказуемой. «На время ей удалось превратить кухонную литературу в любимое чтение людей в гостиной», — презрительно фыркал один критик. «Это может нравиться лишь тем, кто обладает болезненным воображением», — высокомерно заявлял другой, а третий восторгался изобретательностью, «додуматься до которой могла лишь англичанка, искушенная в соблазнах, таящихся в непристойности».

Большую часть этой непристойности воплощает собой антигероиня книги — леди Одли. Внешне очаровательная, наделенная красотой фарфоровой куклы, она кажется самим миролюбием, а на поверку оказывается вполне способной на убийство. Еще менее женственна героиня следующего романа Брэддон «Аврора Флойд» (1882); знаменитая сцена, в которой героиня наказывает шантажиста ударами хлыста, заставляет заподозрить ее даже в садизме: она явно получает удовольствие от экзекуции.

Но самой прибыльной для писательницы оказалась ее «Леди Одли». На деньги, которые принес ей роман, она купила прекрасный усадебный дом в Ричмонде; в нем Брэддон создала остальные восемьдесят своих романов. Личфилд-Хаус (построенный в XVIII веке и разрушенный в 1930-х годах) был имением солидным и внушительным — не столь внушительным, как старинный Одли-Корт, но более чем респектабельным. А Уильям Тинсли, издатель Брэддон, на свою долю прибыли от продаж романа выстроил в Барнсе виллу Одли-Лодж.

Сегодня, читая «Тайну леди Одли», мы поражаемся настойчивости, с какой читателям XIX века внушалась мысль об исконной порочности героини романа. О том, что Элен (она же леди Одли) злодейка и существо испорченное, они начинали подозревать с первого с ней знакомства, с описания ее внешности и непрестанного упоминания цвета ее волос: не один раз автор повторяет, что ее локоны — прекрасные, легкие и пушистые, как облако, — золотистые, то есть намекает на то, что героиня их красит — какой позор! — ведь такая забота о собственной внешности, как и у коллинзовской Лидии Гуильт, — признак порочного тщеславия.

Разлученная в детстве с сумасшедшей матерью, она росла рядом с отцом-выпивохой. Выйдя замуж и родив ребенка, она остается тем не менее одна, поскольку муж Элен Джордж Толбойз, предупредив ее запиской, но не сказав ни слова, бросает их с малюткой и отправляется в Австралию. Поступок, достойный бессердечного негодяя, хотя тогдашний читатель видел в Толбойзе человека добродетельного и чуть ли не героя. Ведь, отплывая в Австралию, он надеялся разбогатеть (и действительно разбогател), чтобы обеспечить жену и ребенка! Так или иначе, Элен брошена и бедствует. На мой взгляд, поведение обиженной женщины, которая, разочаровавшись в муже, поступает в гувернантки, а затем выходит замуж за пожилого и богатого баронета сэра Майкла Одли, вполне объяснимо. Но Элен ожидает жестокий удар: к несчастью, выясняется, что племянник сэра Майкла Роберт Одли — друг ее первого мужа. Роберт начинает питать подозрения, и все более серьезные, насчет того, что же в действительности случилось с Джорджем Толбойзом и кто такая на самом деле новоиспеченная леди.

Хуже, чем с мужем, Элен обошлась с собственным сыном, безжалостно оставив его на попечении своего пьющего папаши. Хотя муж ее Джордж — тот самый, которого публика почитает героем, — вернувшись из Австралии и оказавшись ответственным за сына, поступил точно так же. Да и сам Роберт Одли, не знавший, что делать с ребенком, чей отец, как предполагали, был убит, не находит ничего лучше, чем убрать мальчика с глаз долой — отослать в школу-интернат. Я склонна считать, что леди Одли в конечном счете спасала себе жизнь, притворяясь сумасшедшей и этим убеждая чванливого и лицемерного Роберта, что лучше уж ему содержать ее до конца ее дней где-то в Бельгии, чем позорить семью судебным разбирательством.

Несмотря на нашу переоценку многих моральных ценностей, особое удовольствие, которое доставляет нам роман, состоит в возможности самим разобраться, кто из персонажей положительный, а кто отрицательный, меняя оценки по мере обнаружения новых фактов. Мэри Элизабет Брэддон обладала природным чутьем и предвидела, кто из ее героев заслужит одобрение или порицание читателей, и, умело балансируя на тонкой грани, поддерживала интерес к роману даже у тех, кто его персонажей осуждал. «Это хуже чем преступление, Вайолет, это непристойность» — эту крылатую фразу из одного из позднейших ее романов могла написать лишь внимательная и непредвзятая наблюдательница нравов современного ей общества.