У меня не было каких-то квантовых шифрований или серьёзных серверов, но было старое доброе зашумление каналов. Они просто заполнялись псевдослучайным мусором эзотерического характера. Мне удалось создать впечатление, что за моим компьютером сидит дурачок, отчаянно пытающийся найти сведения про тибетских колдунов. Моим недолгим преимуществом было сильное снижение популярности интернета, а следовательно, и интереса к нему со стороны власть имущих и знающих. Примитивные технологии пятидесятилетней давности были интересны лишь малой группе увлечённых любителей, да и тех давно волновало лишь кровеносное давление да старческие болячки.
Пришлось позаботиться и о собственной безопасности. Простенький вирус выглядел как рекламная площадка очередного экстрасенса-мошенника, который выуживает цифровую монетку, в обмен на обещание очистки всех чакр. Вирус не имел совершенно никакого отношения ко мне, и был загружен через публичную сеть случайным человеком, который не имел ко мне никакого отношения. В свою очередь вирус получал команды в лингвистически зашифрованном виде. Много кто писал в интернете про погоду, про своих питомцев, про обслуживание в забегаловках, про моющие средства для салонов автомобилей, и мне пришлось не выделяться. Я писал в сетях про всё то же самое. Позднее завёл виртуальных питомцев в компьютерной ферме, и постоянно обсуждал свои успехи допуская якобы случайные грамматические ошибки, в которых и прятались команды для моего двойника.
Чтобы меня не выследили, в вирусе не было чётких указаний, где меня искать. Поэтому, он каждый раз проверял все доступные ему источники. Это было на руку и мне, ведь я мог отдавать ему команды откуда угодно, с любого устройства от имени любого пользователя. Главное корректно зашифровать. Был конечно риск, что вирус попадёт к знающим людям, которые быстро узнают наш секретный язык и отследят написанные на нём публикации. Мне оставалось лишь засорить модуль шифрования балластным кодом и избавиться от исходников.
Каково же было моё удивление, когда программа сумела повлиять не только на диванных экспертов во всём и вся, но и на автоматические СМИ. Моё эго росло раз за разом, когда на серьёзном новостном портале выходило то, что было в моём карандашном списке за месяц до этого. Я настроил пользователей интернета против фирмы Вебер. Ни у единого жителя города не оставалось сомнений, что фирма Вебер травит вымирающих уток на местной реке, чтобы сделать там мусорный полигон.
Позднее я стал экспериментировать, и заразил свою программу шизофренией. Вместе с доводами за экологию и против эко-фашистов, разделилась и мои послушные читатели. На спортивных соревнованиях случались столкновения болельщиков под предлогами очень далёкими от спорта, активистки разных тусовок постмодернистского толка писали плакаты моими лозунгами, в полицейских сводках фигурировали преступные группировки, выдуманные мной.
Последним снарядом моей артподготовки была статья на официальном польском государственном портале. «Германия поднимает голову» гласила она, и пугала читателей свастикой из логотипов транснациональных корпораций немецкого происхождения. Так больше продолжаться не могло, облачные ресурсы в которые вселился мой полоумный двойник стали подозревать неладное, и его аккаунты стали постепенно блокироваться, а вскоре и совсем растворились.
Был ли я раскрыт я не знаю. Наверняка я не первый кто это придумал, просто технологии пятидесятилетней давности для такого же успеха должны были поддерживаться огромными коллективами толковых специалистов, а я просто воспользовался их концентрированным опытом. Заказанный на серых сайтах диск с копиями статей об этой технологии показал, что я отстал от жизни настолько сильно что как бы оказался в начале нового технологического витка. Те, кто по закону обязан был отбивать мне руки, просто ещё не переключились на столь ретроградных умников.
Спустя несколько месяцев я погрузил своего двойника в чуткий сон. Он должен был только слушать, анализировать и сохранять полученное в разных тайничках, место положение которых знал только я и он.
С возвращением Маркуса в город, преступность постепенно снизилась, местные власти держали на повестке дня борьбу с эльфийской отравой, и постепенно она уступила место обыкновенной гадости. В новостях всё чаще упоминали преступления нацистов и все группировки подобного толка сильно похудели и ушли глубоко в тень. Во время «затишья перед бурей» как позднее называл этот год Войцех, Максу Веберу пришлось много раз оправдываться и открещиваться от всех связей с обличёнными в нацизме людьми.
Я продолжал свои поиски. Появляться в доме Войцеха мне было противопоказано. Все знали, что я порвал с ним всяческие отношения давным-давно, и никак не могу быть полезен его врагам. Знали все, кроме профессора, да и тот не знал о найденной мною записке. Я выиграл время и победил в том сражении, но война, война ещё не закончена.
