Собравшись с силами, я всё же продолжил изучение. Вслед за лекарством от рака было нечто ещё более впечатляющее. Там лежали картинки изображавшие самопереработку репродуктивной системы. Шаг за шагом. Но чем дальше я смотрел, тем больше не верил своим глазам. От полного возвращения к эмбриональным стадиям, она превращалась во что-то невиданное. Будто специально вложенные рисунки нормальной женской анатомии, разительно отличались от того дьявольского агрегата что постепенно обретал свои пугающе сложные очертания на рисунке.
– Что с вами Николай? Вам не хорошо? Я принесу воды. – заметила мою оторопь Карна.
Моя кожа покрылась инеем. В который раз за тот день. Я увидел распечатку рентгеновского снимка, на нём был запечатлён тот самый орган. Один в один. В мельчайших деталях. Вернувшаяся Карна застала меня сидящим на полу прямо у микроскопа. Я дрожал и нервно тёр свой лоб.
– Я слышала про силу искусства, но не до такой же степени. – совершенно позабыла свой акцент Карна. – Вы позволите?
– Это не искусство. Это игра по-крупному. Возможно, первая в истории человечества. – ответил я, начиная приходить в себя.
Карна присела рядом со мной, и стала вытирать моё лицо мокрым платком. Она придвигалась ко мне все ближе и ближе. Вероятно, ей редко встречались крепкие парни способные потерять самообладание просто взглянув на какие-то мутные рисовульки. Но я знал, что поставлено на кон. Я видел изуродованные тела, кровавые места преступлений, и даже видел убийц разгуливавших на свободе своими глазами, ни разу не дрогнул. А ведь в тех случаях речь шла о несоизмеримо менее ценных вещах.
Наконец Карна чуть ли не обнимала меня, всего на втором часу знакомства, а я продолжал думать об увиденном опасаясь очередных откровений, как ребёнок боящийся взглянуть за приоткрытую дверцу шкафа в тёмной комнате. Но вскоре мой разум совсем прояснился, и вернулся мой естественный скепсис.
– Возможно вы и правы Карна, это вполне может оказаться обманом. Не более чем всё остальное искусство. – сказал я, вставая на ноги – Не более чем нарисованная гроздь винограда, обманувшая ос. Жаль, что мне от этого никак не легче.
– Но ведь ваши эмоции были настоящими! Вы такой чувствительный мужчина!
– Мои эмоции порождены не этими рисунками, они порождены моим личным опытом. Рисунки лишь спровоцировали мою фантазию дорисовать ужасные последствия того, что может и не происходило вовсе. – я окончательно пришёл в себя – Прошу меня извинить, за причинённые неудобства, час уже совсем поздний. Мне пора. Супруга не поймёт.
Сказал я и потеребил кольцо на безымянном пальце. Лицо Карны налилось краской. Я собирался было уходить, но заметил, что обронённый мной лист с рентгеновским снимком лежал на полу рисунком к низу, а на обратной стороне красной ручкой были надписи совершенно не свойственного этой комнате характера. Строки были ровными, буквы опрятными слова располагались на листе эстетично. Молча подойдя к нему, я поднял его и заметил что это было письмо, всем своим видом говорившее о личном характере содержимого.
« Дорогой К. Если ты это читаешь, то я рад что ты не забыл меня, но лучше проваливай отсюда по скорее. Здесь очень опасно. Когда нырял в эту мутную лужу, я предполагал, что будут опасности, но я и не подозревал сколько и откуда. Их оказалось даже больше, чем ты рисовал в красках, когда специально хотел меня напугать.
При последней нашей встрече ты больно ранил меня, но я не держу на тебя зла. Даже больше, я признаю, что ты самую чуточку был прав. Твои советы не раз мне помогали, и не раз ещё помогут, а я ведь ещё не все их выслушал. Надеюсь, что когда-нибудь придёт время, и ты со мной ими ещё поделишься. Остерегайся Юлию, особенно её отца. Только не спрашивай кто он, иначе ей придётся тебя убить.
Береги Карну. Карна ключевой компонент моего возвращения из тени, и чертовски важна для завершения моего дела. Прости что я втянул тебя в это всё, ты этого не заслужил. Ты всегда был пай мальчиком, поэтому ты особенно уязвим для подобного дерьма. За меня не переживай. С последней нашей встречи я стал чуточку сильнее, и теперь могу за себя постоять. Надеюсь, мы с тобой ещё выпьем вместе. Береги себя.
С любовью, твоя сочная эльфийка. Шучу. Рад что ты не забыл меня.
P.S.
Я теперь у себя не единственный образец. Взгляни налево.»
Призраки социализма. Национал-социализма
Из южной Америки в город вернулся Маркус. Старший сын городского главы был окутан ореолом мрачной харизмы. Среди горожан его не только боялись, но и уважали. Он считался человеком слова, дерзким разбойником, отчаянным головорезом и харизматичным лидером. Для простого лавочника, перейти ему дорогу было равно самоубийству. Маркус знал об этом, и не злоупотреблял влиянием. С тех, кто исправно платил ему десятину он не требовал лишнего, зачастую, даже помогал разрулить мелкие конфликты в пользу своих подданых.
