На Ваньку было жалко смотреть. Этот барин только что со всем возможным светским хамством вытер об него ноги. Представляю, как же ему хотелось дать адекватный и асимметричный ответ!
– Конечно, можете, – заявил дядечка приятной полноты, отхлебнул из стаканчика, слегка поморщился. – Только не здесь, – сказал он и неторопливо закурил. – А как закончите пить и есть, сразу отправляйтесь со своими людьми в аэропорт. Ваша работа закончена, – пояснил барин Рудикову, окаменевшему от унижения и злости.
– Я должен связаться с руководством, – сквозь зубы проговорил мой бывший однокашник.
Сейчас он совершенно не походил на ботаника, наоборот, выглядел достаточно грозно.
– Я вам в этом не препятствую. – Толстячок, не оборачиваясь, махнул холеной ладошкой.
Дескать, подите прочь, любезный, от вас курицей пахнет.
Физиономия у Ваньки перекосилась, рука с быстротой молнии рванулась к заднему карману и тут же выбралась наружу с телефоном. Рудиков, печатая шаг, как на параде, вышел из комнаты. Вопреки моим ожиданиям, дверью он хлопать не стал. Наоборот, аккуратно ее за собой прикрыл.
– Чаю? – Барин протянул мне еще стаканчик.
– Спасибо, – растроганно проговорил я и жадно отхлебнул.
– Еще сигаретку?
– Было бы неплохо, – ответил я, прикурил от чужой зажигалки и стал ждать продолжения.
Этот – я хотел было сказать «мужик», да язык не повернулся – господин действительно был из разряда деловых. На ком-то другом эта белая фуражка действительно смотрелась бы нелепо, но не на нем. Он вышвырнул крутого мэна Ваньку за дверь, как обделавшегося кота, а тот и слова поперек не сказал.
Отчего, интересно знать? Начинается игра в хорошего и злого? Старая как мир, но такая действенная. Все о ней давно знают и все равно попадаются на удочку.
– Так уж получилось, что мне стали известны кое-какие факты из вашей биографии, – проговорил барин, устроился поудобнее на стуле и погасил сигарету в стакане. – Поэтому я не собираюсь пугать вас тем дурачком. – Он ткнул пальцем за спину. – Или, наоборот, божиться на иконе и клясться сохранить вам жизнь.
– Что же тогда мне светит? – со скорбью в голосе спросил я. – Вы убьете меня совсем небольно?
Я был уверен в том, что все те счастливые люди, которым довелось так или иначе поучаствовать в этом деле, обязательно пойдут под нож. Хотел намекнуть ему об этом – вдруг не знает? – но поймал его укоризненный взгляд и замолчал.
– Хотя я не исключаю возможности избежать зачистки, – продолжил как ни в чем не бывало джентльмен, так похожий в своей капитанской фуражке на флотоводца, а то и на первого лорда адмиралтейства. – Он понизил голос и добавил: – Для нас с вами.
– Очень интересно, – заявил я, попытался вытянуть ноги и не смог.
Мои нижние конечности были плотно примотаны к ножкам кресла.
– Очень скоро вам введут некий препарат, и вы…
– И я расколюсь! – продолжил я.
– Именно, – согласился он. – А потом еще сутки будете заторможенным и спокойным как рыбка.
– Естественно.
– Но пока этого не произошло, вы должны сделать кое-что для меня, – тихонько произнес он.
– Должен? – удивился я. – Для вас?
– Считайте, что и для себя тоже, – так же тихо отозвался барин, вскочил на ноги, подошел ко мне и тихонько прошептал на ушко несколько слов.
Потом он вернулся на место. Успел, слава богу!
В дверь кто-то небрежно постучал, но распахнул ее не пинком, а достаточно аккуратно, можно сказать, интеллигентно.
– Я связался с руководством, – торжествующе заявил с порога Ванька. – Моя группа никуда не убывает и участвует в мероприятии до конца.
– Чудны дела твои, Господи! – проговорил обаятельный господин, только что серьезно меня озадачивший. – Ладно, пусть так. Хорошо, хоть успел…
– Что успели? – удивился Рудиков.
– Это я о своем, девичьем, – пояснил барин и кряхтя встал со стула.
Как будто совсем не он минутой раньше демонстрировал легкость юного джейрана. Хотя вряд ли эти милые животные хоть иногда сидят на стульях во всяких подвалах.
– Схожу, тоже обменяюсь мнениями кое с кем, а вы пока поработайте с товарищем, – проговорил толстячок и вышел, недоуменно покачивая головой.
Вот ведь артист!
– Что смотришь так нерадостно? – с торжеством осведомился бывший однокашник, подошел поближе, остановился и глянул орлом.
– Просто задумался.
Я ничуть не соврал. Мне было, между прочим, о чем поразмыслить.
«Сделай его, – сказал тот самый дядя в белой кепке. – Знаю, ты сможешь».
А я и не спросил, зачем это надо.
– Да, ты у нас мыслитель, – заявил Ванька и навис надо мной глыбой.
Он был готов продолжить отбивать кулак о мой многострадальный ливер или перейти к другим частям тела.
Мысли забегали в голове как тараканы и застучали вразнобой не хуже целого стада дятлов. Допустим, я прямо сейчас грохну Ваньку-супермена, и что? Не получится ли, как в том старом анекдоте про ковбоя, которому внутренний голос посоветовал плюнуть в морду вождю, а потом и сказал: «Отлично! Вот теперь тебе точно звездец»?
