Я начинала задыхаться от обиды и глобальной несправедливости. А няня-мама давала мне подзатыльник и запирала в пустой спальне. Я плакала и хотела домой. И так повторялось каждый день.
В конце концов, я рассказала об этом кошмаре дедушке. Но он был очень добрый и не стал бить Антошку.
К счастью, папе дали новую квартиру, мы переехали, а меня перевели в другой садик.
В новом детсаду все было новым. Дети, я сама, да и весь мир вокруг, похоже, изменились – всё начинало получать свое объяснение, стала просыпаться некая логика происходящего. Мир становился более четким, как будто его научили умываться самостоятельно.
Тут не было отдельной спальни, как и не было своего двора. И это было даже хорошо, потому что нас водили гулять в парк напротив нашего дома. А на тихий час расставляли раскладушки в игровой комнате. Но главной причиной моей радости было то, что рядом не было поганца Антошки!
Зато была Дашка Богачёва, соседка. Она жила в квартире над нами и часто бегала по нашему потолку. Дашка была красивой девочкой на год старше меня – с длинной русой косой и голубыми распахнутыми глазами.
А я… у меня были черные коротко стриженые волосы, и дети не сразу понимали, что я девочка. Когда я впервые пришла в этот детсад, на мне были элегантные спортивные брючки – их мне папа с гастролей привез – и со мной немедленно познакомилось несколько мальчишек. Мы увлеченно играли в разведчиков и путешественников. Но на следующий день я заявилась в платье – и никто ко мне не подошел: мальчики переглянулись и не приняли меня в очередную группу разведчиков, уползающих в тыл врага, который находился под столом.
Почти то же самое приключилось со мной летом во дворе у бабушки с дедушкой. Их дом окружен этим огромным зеленым пространством: раскидистые деревья, кусты, клумба, асфальтовые дорожки разбегаются в разные стороны, а посередине стоит железная горка. Каникулы в разгаре, двор полон детей – гомон, крики, мелькание и звон футбольного мяча…
Девочки не брали меня в свою компанию, да мне не очень-то и хотелось. Все эти их дочки-матери, классики, скакалочки и догонялочки меня совсем не вдохновляли. Гораздо интереснее мне было лазить по деревьям, искать клад, рисовать карты или лететь на другую планету. Именно в это играли мальчики.
Стояла жара, меня отвели в парикмахерскую, и тётя Роза состригла мои колечки, оставив только маленькую челочку. Ветерок приятно холодил мой ежик на голове, из зеркала на меня смотрел симпатичный незнакомый мальчик – он показал мне язык в то же самое мгновение, что и я ему, а потом также быстро улыбнулся.
Я надела новые шорты, майку «Ну, погоди!..» и вышла во двор, где солидно представилась местным жителям… Колей.
Леха Чеснок, Маратка Хасанов и Илюшка Голубь столь же солидно пожали мне руки и сделались моими друзьями. Играли мы во дворе и за домом, над крутым оврагом, куда девчонок, разумеется, не пускали родители. Правда, мне тоже было строго-настрого запрещено там бывать, но наш балкон выходил на другую сторону дома – где уж тут углядеть за шустрым ребенком! Тем более, что теперь я звалась Колей. Там, за домом, у нас была Арктика. Снега. И мы собирались в экспедицию.
Счастье длилось около месяца. Каждый день мы встречались во дворе и куда-то путешествовали: то в Арктику, то в Африку, то к морю, то в горы…
Бабушка вечерами звала меня с балкона: «По-о-о-оля!!!», что вполне сходило за «Ко-о-о-оля!!!», и я прощалась с моими боевыми товарищами и мчалась ужинать.
Но однажды наступил черный день. Бабушка крикнула протяжно:
– По-ли-и-ина-а-а!
Сначала я сделала вид, что не слышу, в надежде, что второй раз бабушка позовет, как обычно. Но чуда не произошло.
Бабушка пела, как оперная дива:
– Пол-и-и-ина! До-о-омо-о-ой!
Пришлось бежать.
Друзья были в трансе от моей страшной лжи и собственной слепоты. Они безжалостно преследовали меня до самого подъезда с криками:
– Девчонка! Девчонка!
– Бабуля! – горько вопрошала я. – А я навсегда останусь девочкой?
– Как это? Нет, конечно…
– Правда??? – счастье забрезжило где-то на горизонте и… тут же погрузилось на дно Марианской впадины.
– Потом будешь девушкой, женщиной… мамой… и бабушкой… Но это еще очень не скоро, – бабуля потрепала мою короткую шевелюру, а я заплакала.
Следующие полгода я не появлялась в этом дворе, играла только в родительском, а когда приходила к бабушке с дедушкой, смотрела телевизор, бренчала на пианино, рисовала и старалась даже к окну не подходить. А вдруг Леха или Маратка увидят меня и закричат:
– Девчонка! Девчонка!
Потом волосы отросли, и все как-то про этот случай забыли. Но я еще долго не могла смотреть в глаза своим бывшим соратникам.
Но, вернемся в детский сад… Кажется, я говорила про Дашку Богачёву?.
Дашка была авторитетная. Она заявляла мне каждый день, глядя своими голубыми, честно распахнутыми глазами прямо мне в переносицу.
– За тобой сегодня папа не придет.
– ???
– Ну-у-у, они решили тебя тут оставить, ты разве не поняла?
– Но ведь…
– Нет, не придет сегодня папа. Вот мы сходим погулять, потом поспим, а потом всех заберут, а ты останешься.
– Папа обещал…
