Но когда она пробилась сквозь отару к месту, где возвышалась лошадь, кувшин выпал у Натали из рук. Она услышала крик, или это кричала она сама. Больше отец не назовет ее «своей бусинкой», не прижмет к себе сильными руками, не закружит так, что мир сольется в одно зеленое пятно и будет видна лишь папина улыбка. Смеяться она больше не будет. Он полулежал, полувисел, нога застряла в стремени его бурой лошади. Руки неуклюже раскинулись в разные стороны, а вместо головы лишь кровавое месиво. На сплющенном черепе четко виден след от подковы. Лошадь мирно жевала траву, не понимая, что натворила со своим седоком. Собаки продолжали сгонять овец к хозяину, который уже никогда не похвалит их за работу.
Не дождавшись дочери домой, Элизабет прибежала на поле. Она увидела мертвых собак, овец, лошадь и своего мужа, а дочь рыдала, стоя на коленях и прижимаясь к отцовской груди.
Собравшаяся толпа галдела и строила предположения. Кто–то оттащил Натали в сторону. Отца накрыли белой простыней, но у нее перед глазами все еще стоял красный с серовато–белыми потеками отпечаток копыта. Ей так хотелось поскорее зарыться в теплые объятия матери и пережить этот кошмар вместе!
Ветеринар дал заключение, что звери погибли от удушья, хотя никаких физических нарушений у них нет – ни внешних, ни внутренних. Звери абсолютно здоровы, просто разом перестали дышать. На многочисленные вопросы, он только виновато пожал плечами, похлопал Элизабет по спине и удалился. Она вздохнула и, не глядя по сторонам, чтобы не видеть одновременно сочувственных и любопытных глаз, подошла к дочери. Натали протянула руки.
«Это все ты!» – только и сказала мать, громко и с ненавистью. Потом схватила дочь за руку и повела домой. Девочка подняла на нее глаза полные непонимания, но так и не дождалась объяснений.
Люди не хотели верить, что ребенок мог натворить такое, но Элизабет не могла найти другого объяснения – все–таки Натали унаследовала эту дрянь от своей проклятой бабки. В деревне ходили разные слухи, одни страшнее других, на всякий случай дом Скаймолдов стали обходить стороной. С тех пор мать обращалась к дочери не иначе как «ребенок», а потом и вовсе «эй, ты».
***
– Где это место? – спросил Сэт, когда Джерри пересказал ему все, что произошло: про охотника, хижину и шерифа.
Джерри взял карту и отметил среди зелени точку.
– Там за красным домом в лес уходит тропинка, заросшая, но заметная. Чуть меньше километра как мне показалось идти.
– Нафига вообще охотничий домик так близко к городу?
Джерри пожал плечами:
– Вероятно, для иногородних, а, может, стоит здесь дольше, чем сам Динвуд. Браун сказал, что охота сейчас зедсь запрещена.
– Ты уверен, что этот дом имеет отношение к убийствам?
– Почти на сто процентов. Там на столе капли крови.
– Можно взять какие–то следы?
– Я вызвал криминалистов из Грейхилла, но они смогут только в понедельник. Видите ли, они могут срочно выехать за свою территорию только на место преступление. Я взял склянку, на всякий случай, – Джерри выложил пакет с пробиркой на стол.
Какое–то время оба молчали. Сэт в нерешительности пожевал губы.
– Эти убийства очень напоминают ритуальные. Слушай, когда я общался с местными, мне несколько раз говорили о здешней колдунье, – начал Сэт.
Джерри наморщил нос.
– Знаю–знаю, ты не веришь, но они все говорят, что она может быть замешана. Эта бабка уже не одно поколение лечит, всем здесь болячки заговаривает, привороты–отвороты и прочая лабуда. Тем более какая–то старуха, не первый раз ведь уже всплывает. Вдруг это она и есть?
– А в других городах?
– Я думаю, даже если она не замешана, может она хоть намекнет, скажет, зачем это может кому–то понадобиться. Мы же сами не разберемся в их мутных обрядах. У меня вот нет идей, кому сдалось сердце даже для ритуальных убийств.
– Как же меня раздражает необходимость общаться с такими персонажами. Не верю я во все это и не хочу верить.
– А ты найдешь другой способ? – закатил глаза Сэт.
– Нет, – вздохнул Джерри. – Знаешь куда идти?
– Обижаешь!
Всю дорогу Джерри шагал молча и хмурил брови. Видно было, что необходимость визита к старухе его раздражала, если не сказать бесила.
Травница занимала квартиру в дальнем от дороги многоэтажном доме. Обстановка скромная и никакого намека на магические шары и прочую атрибутику шарлатанов. Сама старуха тоже больше была похожа на бабульку из дома престарелых, никаких черных волос до пят. Однако Сэт все равно почувствовал себя неуютно. Джерри хмурился сильнее обычного. Старуха, мелкая и сморщенная, уставилась на него одним глазом, другой смотрел на Сэта или чуть выше. Вместо ожидаемого черного балахона на ней была обычная старушья одежда – юбка и безразмерная цветастая кофта.
– Вы Маргарет Фридомс?
– Да. Проходите, – проскрипела она. – Я знаю, кто вы, но не знаю, что вам от меня нужно.
Мужчины переглянулись и пошли за ней. Пахло старостью, застоялым воздухом и сухими травами. В крошечной кухне старуха села за стол, предложив им занять оставшиеся два старых ободранных стула.
– Чай не предлагаю, знаю, что откажитесь, – мерзко хохотнула она.
