— Тебе нужно успокоиться, — сказал Семен. — Твой шеф нуждается в помощи. Не думаю, что ты так быстро нашла кого-то для него, поэтому вернись и помоги.
Он окинул взглядом её пылающее лицо, сжатые кулаки и усмехнулся:
— Если тебе действительно нужны ответы, ты можешь их получить. Но я не могу принуждать тебя к этому и вручить ответы силой.
— Ты просто не хочешь…
— Хватит, Карина. Я не могу тебя уговаривать. Один раз я уже переступил черту. Там, в кафе, в самую первую встречу. Помнишь, со мной был еще один мужчина? Ты решила, что он военный? Это был жнец, он предупредил меня о том, что мной пресечена черта. Второго предупреждения не будет.
Она вдруг наморщила лоб:
— Он сказал тогда: «ни ты, ни я не предупреждаем дважды». И я подумала ещё, что за пафос?
— Мне пора, — сказал Семен.
Ра фыркнула и села в машину, положила руки на руль.
— Ты даже не попросишь меня позвонить⁈ — воскликнула Карина.
— Да что с тобой такое? Говорю же — я не могу. Только ты решаешь, когда ты позвонишь и позвонишь ли вообще.
Он сел в машину, но прежде, чем захлопнулась дверь, она крикнула:
— Я позвоню сегодня!
— Лучше завтра. Сегодня мне нужно помочь твоему боссу и времени очень мало. Так что, если соберешься звонить, звони завтра. А лучше… приезжай.
Когда они уже выезжали на улицу, Семен повернулся к Ра. Девушка вела машину, сжав губы. Глаза метали молнии.
— Ты становишься дерзкой.
Её лицо тут же изменилось.
— Мне следует наказать тебя, но как? Побои уже давно перестали быть для тебя наказанием. Калечить тебя я не стану. Прохор сказал верно: тебе нравиться принадлежать мне и выполнять все, что я говорю.
Она шумно втянула воздух носом и ничего не сказала.
— Пожалуй, стоит выгнать тебя. Хотя бы на две недели. Чтобы ты пострадала немного.
Из уголка ее глаза появилась слеза, скатилась по щеке, упала на грудь. Ра шмыгнула носом, прошептала:
— Как вам будет угодно, господин.
Семен откинулся назад, запрокинул голову:
— Но не сейчас… сперва следует поймать этого колдуна, будь он неладен!
Вытащив телефон, он набрал номер Прохора.
— Привет, как ты поживаешь?
— Семен? — раздался в трубке голос, — Я ведь собирался сам тебе звонить.
— Вот как. Тогда может быть встретимся? У меня к тебе дело.
— Хорошо. У меня к тебе тоже дело. Приезжай прямо сейчас, я пришлю координаты.
Прохор отключился, а Семен протянул телефон Ра:
— Сейчас Прохор скинет адрес. Отвези меня туда. А мне нужно отдохнуть.
Он вытянулся в кресле и откинул спинку.
— Ого! Это почти в трех часах езды от города! — пробормотала Ра, разглядывая экран. Покосилась на Семена. Тот сейчас выглядел будто мертвец — глаза распахнуты, смотрят в никуда, тело будто одеревенело. Поначалу её пугало, когда он вот так впадал при ней в оцепенение. Потом привыкла.
Она вбила координаты в навигатор.
Прохор ждал на улице. Семен огляделся по сторонам — заброшенная деревушка, покосившиеся дома, заросшая дорога и дворы, всюду следы запустения. За забором, к которому сквозь плохо расчищенную дорогу едва проехала машина, мелькали люди. В других домах, стояла тишина и всюду, всюду снег. Белые сугробы высятся по самые крыши, длинные языки снега лезут сквозь разбитые окна и двери, давят черепицу, лежат на ветках яблонь и груш.
— Семен? Хорошо, что приехал!
— Сколько времени ушло, чтоб расчистить дорогу сюда?
Прохор оглядывается, будто не понял о чем речь:
— Ах, дорога! Ну да. Это не мы. Он и расчистил. Идем.
За забором снег вытоптан до самого дома. Окна в доме заделаны деревянными щитами и затянуты полиэтиленом.
— Он все хитро придумал — этот дом принадлежал когда-то его семье, вот он и ездил сюда, не вызывая подозрений. Посмотри вокруг, только не человечьими глазами.
Они остановились на крыльце и Прохор обводит рукой заснеженный сад, забор и улицу за ним. Семен переходит на истинное зрение. Все вокруг светится алым. Алые всполохи светятся в окнах домов, струятся вверх с еловых веток, наклоненных над крышей, даже земля под слоем снега горит алым.
— Сожаления. Тоска, скорбь разбитых сердец. Покинутое место. Люди оставляли тут часть своих себя, когда покидали дома. Их воспоминания еще горят.
Прохор кивнул:
— Да. Прежде в этих домах существовали люди, они были счастливы и горевали, а потом дома постепенно пустели и пережитое здесь смешавшись с тоской уехавших, так и возникло покинутое место. Гремучая смесь. Колдун использовал её для прикрытия — в такой какофонии трудно разглядеть тонкий след колдовства. Мы тут три дня, нашли уже восемнадцать переходов границы, семь проклятий… в общем идем, я покажу. — Прохор открыл дверь и шагнул в сени, завешанные пучками трав.
Травы висели под потолком, на тонких нитях, на стенах и на узком окне, задернутом старым ситцем.
Вдоль стен, на деревянных полках теснились сонмы пузырьков, склянок, кувшинчков, с сургучом запечатанными горлышками.
— Странно… — Семен подошел к одной из полок, пальцем провел по пыльному сосуду, стукнул костяшками. Внутри что-то слабо булькнуло, темная жидкость ожила и к стеклу выплыл череп, глазницы развернулись в их сторону.
Семен с Прохором обменялись взглядами.
— Кошачий?
— Думаю, да.
— Понятно.
