– Ладно. Хочешь кофе, чая, молочный коктейль, колу…
– А знаешь что… Мы пили такую штуку… Кола с мороженым. Я бы снова попробовал.
– Ты хочешь попробовать?.. Ты правда хочешь колу с мороженым?
– Ну, или просто чай.
– Если ты все-таки не хочешь колу с мороженым, то, может, ты хочешь работу?
Энди взял свой чай и застыл с ним у стойки. Альфредо продолжил протирать стеклянные подставки для выпечки.
– Ты же весь день на меня сегодня смотрел? Это просто безумие. И я тут один.
– Почему? Я думал, у тебя миллион человек семьи.
– Теперь это уже не так, к тому же Марии пришлось уехать – ее сестра попала в больницу, у нее серьезные проблемы с ребенком.
– И что, есть работа?
– Есть работа.
– Что делать?
– Да все что угодно, все подряд… Здесь стоять или на кухне.
– И надолго это?
– Понятия не имею. Может, на неделю, может, на месяц, а может, на десять лет.
– Но проблема в том, что мне надо быть опрятным, выглядеть прилично.
– Нормально ты выглядишь, Энди.
– После пары ночей на скамейке уже не буду.
Фредо прекратил протирать подставки.
– Она и правда тебя выгнала.
– Да меня это уже не особо волнует. Кровь, видимо, иногда вода.
– Это точно, – он повернулся к раковине и подставил полотенце под горячий кран.
Женщина доела свой пирожок и вышла.
– Наверху есть несколько комнат. Завалены каким-то мусором – там уже много лет никто не живет. Мебели нет, кухня черт знает в каком состоянии, ничего не включается…
– Хочешь сказать, что они идут вместе с работой?
Альфредо посмотрел ему прямо в глаза.
– Не совсем так. Можешь получать полную плату и ночевать на скамейке или получать половину и ночевать там. Я приведу их в порядок довольно быстро, где-нибудь всегда есть ненужная мебель.
– Правда?
– Но ванны нет. Раковина.
– Ничего. Ты что, забыл, откуда я вышел, Фредо?
– И никакого Картера. Никаких неприятностей.
– Нет.
Повисла еще одна пауза. Альфредо молчал, все еще задумчиво глядя ему в лицо. А потом он перегнулся через стойку и протянул ему руку. Энди протянул свою в ответ.
– А сегодня лучше тебе пойти ко мне домой.
– Спасибо, Фредо, – сказал Энди. Он подумал, что этого пока достаточно.
Однажды ей дали погулять с собакой, только до конца улицы и обратно. Пару раз она приходила на задний двор, чтобы поиграть с ней, покидать мяч. Как-то раз она пришла после этого домой и попросила собаку:
– Такую же. Это лабрадор. Он мне нравится.
– Мы занятые люди, мы оба работаем, и будет неправильно заводить собаку, тем более такую, ты ведь все равно скоро потеряешь интерес и перестанешь с ней гулять.
– Попробуй хомячка, – сказал ее отец. – Может, когда-нибудь возьмем кошку? Я бы подумал об этом.
– Я от кошек начинаю задыхаться, – сказал тогда Дэвид.
Так что не было ни кошки, ни собаки, и даже хомячок был забыт.
Она несколько раз приходила и просила пообщаться с собакой, и ей позволяли. Его звали Арчи, и спал он не в доме, а в большом сарае в глубине сада. Женщина, которую звали миссис Прайс, брала ее туда, когда собиралась взять Арчи на прогулку. Ей нравилось в сарае. Там были длинные полки, и столярные инструменты, скамейка и стул, и еще лестница, ведущая под крышу, где было окно и диван, накрытый старым одеялом. Он принадлежал сыну миссис Прайс, который спал на нем, когда приезжал домой, что он редко делал в последнее время. Он служил в воздушных силах, где-то за границей, и летал на самолетах «Торнадо» – так говорила миссис Прайс. «Страшно даже думать об этом».
Стены сарая были увешаны постерами с самолетами и
Все это было Раньше. С тех пор она не бывала в доме Прайсов. Она нигде не бывала. Но теперь, стоя на темной улице и всматриваясь в даль, где кончался длинный ряд заборов, она постаралась подумать о чем-нибудь хорошем, и ей это удалось.
После этого все стало просто.
– Что происходит, Крис… что же такое делается? Когда мир сошел с ума? Почему все так?
Кэт услышала новости в десять часов. Крис был на вызове, она была одна в доме с тремя своими спящими детьми, и внезапно ее охватили одновременно паника и отчаяние. Люси Ангус пропала. Кэт сидела, не выпуская из рук чашку кофе, и думала о том, что лучше бы и Мефисто сейчас был рядом с ней – еще одно теплое живое тело, – но он был на улице, выискивал в ночи существ поменьше, чтобы убить.
Она подумала об облаке, «величиною в ладонь человеческую» 8, которое разрастается и темнеет день ото дня. Оно теперь накрыло их всех, и через него никак не мог проникнуть свет, и ни один лучик тепла не мог их обнадежить.
