Ей понадобилось не больше десяти минут, чтобы узнать, что привело уголовный розыск в эту часть Дульчи, и еще две минуты, чтобы присоединиться к компании женщин в конце улицы. Здесь их было пять или шесть, но другие уже подтягивались – одни шли с колясками или с трехлетками, которых тянули за собой, другие возвращались, проводив детей постарше в школу.
– Они не хотели это афишировать, – сказала Мишель женщине рядом с ней.
– Они разве не всегда так делают? Но от нас попробуй что-то скрой!
Несколько женщин рассмеялись. А потом, когда смех затих, раздался первый крик:
– Педофил, выходи!
Его подхватили:
– Педик, выходи. Педик, выходи. Педофил, педофил, выходи, выходи, ВЫХОДИ!
Через несколько мгновений занавеска на верхнем этаже пошевелилась.
– Выходи оттуда, Брент Паркер, мы знаем, кто ты.
– Да, и что ты.
– Совратитель малолетних.
– Насильник.
– Педик, выходи. Педик, выходи. Педофил, педофил, выходи, выходи, ВЫХОДИ!
Появились плакаты, которые кто-то смастерил дома из старых обоев, прикрепленных к доскам. «Нет педофилам». «Педофилы ПРОЧЬ ПРОЧЬ ПРОЧЬ». «Защитите наших детей».
Занавеска на окне больше не двигалась.
Энди Гантон пошел наверх, к большому окну, откуда он как раз мог увидеть собравшуюся на улице толпу. Ему не нужно было открывать окно, чтобы услышать их.
Извращенцы. Их ненавидели и за решеткой, они никогда не чувствовали себя в безопасности, всегда были начеку, всегда под охраной. Побить извращенца, подставить ему подножку в душе, чтобы он раскроил себе череп, ударить его по яйцам во время игры – это был самый быстрый способ стать героем. Их было не так много, но всегда было понятно, кто это, даже если у них не было это на лбу написано. От них всегда шел запах, у них были бегающие глазки, что-то в них было. Ты никак их не излечишь – так сказал однажды мозгоправ. Программы лечения, психиатры, реабилитации… На наркоманах может и сработать, довольно часто работает, как ни удивительно. Но на извращенцах – никогда. Один раз извращенец – всегда извращенец… Но они были достаточно умными, они знали правила игры и все приемы, они умели заморочить голову. Но они никогда не менялись.
У него не было абсолютно никаких шансов против Мишель, помноженной на пятьдесят. Даже против Мишель самой по себе, если на то пошло. О чем они думали, когда поселили его в район для семейных? Извращенцев нужно отделять, селить их в отдельные дома с квартирами для одиноких, чтобы полиция знала, где они и чем они заняты.
Это было его единственное предубеждение. Он гордился тем, что его не волновали черные, коричневые и желтые. Живи и дай жить другому. Даже геи. Но извращенцы… Ну уж нет.
В конце концов патрульным пришлось подобраться к дому Брента Паркера сзади, чтобы войти с черного хода, пока их коллеги пытались разогнать толпу снаружи. Когда прибыл Натан Коутс, он нашел Паркера на кухне. Тот, дрожа, стоял рядом со своим аквариумом со змеей.
– Мне нужна защита.
– Мы избавимся от них. Я все равно собирался прийти, чтобы еще раз с тобой переговорить.
– Вы же не отстанете, да? Я отсидел свой срок, я все сделал, но вы никогда не отстанете. Я говорил с вами прошлым вечером, нет смысла повторять все снова. И я не останусь здесь без защиты. Вы уедете, и что, вы думаете, они сделают? Думаете, я буду в безопасности, да?
– Ты можешь попробовать выпустить одну из своих рептилий погулять. Я сомневаюсь, что кто-то даже близко подойдет после этого.
– Рептилиям нужно, чтобы было жарко.
– Там снаружи очень даже жарко. Ладно, они уйдут через пару минут, забыли о них. Садись.
– Мне и стоя хорошо.
– Как тебе угодно. Вчера вечером ты сказал, что ничего не знаешь о пропавшем мальчике.
– Не знаю.
– Что ты к этому никак не относишься, тебе даже не интересно.
– Нет… Не больше, чем большинству людей.
– Что ты имеешь в виду?
– Все очевидно.
– Расскажи мне.
– Ребенок пропал, это ужасно. Не хочется, чтобы такое происходило. Дети подвержены опасности.
– Да. – Натан посмотрел на этого человека. Он был не побрит, от него пахло, у него были грязные волосы, и он положил обе руки на свой аквариум, как будто это был защитный талисман. У него были бегающие глазки. Только это такая вещь, на которую обычно говорят не обращать внимания… Глаза – это просто глаза, и если ты называешь их как-то иначе, кроме как карими и голубыми, это уже считается неприемлемым. Но Натан замечал бегающие глазки, когда видел, – потому что они бегали.
– Значит, вы не интересуетесь Дэвидом Ангусом?
– Не особенно. Как я и сказал.
– Тогда почему вы… – Натан остановился.
– Что? Почему я что?
Постер с пропавшим мальчиком из газеты пропал. Прошлым вечером Натан видел его через полуоткрытую дверь ясно, как день, он был прикреплен к стене над аквариумом. Он поднялся.
– Подвинься.
– Что ты делаешь? Оставь меня в покое.
– Подвинься.
Паркер засомневался, а потом дернулся, все еще не отрывая рук от аквариума со змеей. От него шел жар и мерзко пахло. Натан предпочитал особо не заглядывать внутрь.
– Что здесь было?
Он дотронулся до липких следов на стене.
– Ничего.
– Сюда ничего не было приклеено? Записка… Или, может быть, постер? Страница из газеты?
