Чистой может быть не только совесть…Еще несколько лет назад ученые считали, что человек не меняется антропологически. Но биохимия вторгается в нашу жизнь на уровне повседневности – мы приспосабливаемся к жизни в условиях глобализации – и меняемся. Автор серии «Чистый» («Чистый», «Другое будущее для человечества»…) рисует пугающую и захватывающую картинку – главный герой является уникальным носителем «чистоты» как генетической не замутнённости; его кровь свидетельствует об этом. Чем грозит человеку такая позиция? Является ли это достоянием науки или пугает общество будущего? (возможно, недалекого будущего?) В любом случае, решать проблемы «Чистому» придется самому, рискуя не только чистотой своей кровью, но и самой жизнью.
Что делать, когда жизнь не дает выбора? Когда с детства тебе говорят, что ты неизлечимо болен, и жизнь возможна только здесь, на территории медгородка? Смириться и попытаться прожить ее максимально увлекательно.
И что есть – интересная работа, приятели из медперсонала, пятничные загулы в местном баре и небольшие романчики с медсестрами – не густо, но так можно прожить всю жизнь.
Живут же так мои родители, только городок их поменьше и развлечения попроще. Я их видел последний раз лет 10 назад, когда окончил школу, а потом меня привезли сюда – в только что построенный исследовательский центр. Институт является крупнейшим в стране медицинским учреждением по изучению крови. Здесь все классно продумано – супермаркет, кафе, бар, спортзал и большой парк.
Находясь в закрытом городке со своей жизнью, не сильно интересуешься тем, что происходит снаружи. Все идет размеренно и просто.
Каждые три месяца я сдаю кровь на анализы для контроля. У меня редкое генетическое заболевание, в чем его суть я не уточнял, просто оно есть и его надо контролировать.
И сегодня меня ожидала стандартная процедура, ничего нового и интересного не предвещала. Правда, меня встретила новая медсестра, очень даже симпатичная, но вся какая – то суетливая: то начинает переставлять колбы с анализами, то проверяет на полках лекарства, на меня не смотрит, не разговаривает и не следит за прибором – а если переполнится колба? Но нет, все в порядке, подошла вовремя. В следующий раз пойду в другую смену.
После анализов восстановительная процедура в барокамере. В ней так приятно и уютно! Сейчас включится музыка, подует ласкающий ветерок, можно расслабиться и подремать. Но нет, полная тишина – камера до конца не закрыта и вроде никого рядом нет. Подожду пять минут и вылезу. Вот слышу шаги, женские голоса:
– Люси, подержи дверь, я сейчас положу полотенца. Спасибо. Все говорят о какой-то операции и новом оборудовании, ты что-нибудь знаешь?
– Да. Это доктор Питерсон готовит блок ММ, там будет операционная и холодильник, уже устанавливают новые морозильные камеры, – это голос медсестры Люси, такой милой толстушки, всегда веселой и жизнерадостной.
– Ничего себе, все так серьезно. А старые куда? Они же вроде работают, – тот же женский голос.
– Одна не работает, ее совсем на свалку, а вторую в другой институт, – сказала Люси. – Вот будут тяжелые денечки, ведь в новом блоке еще столько уборки, а процедуру по Макензи уже назначили.
– Ага, он такой симпатичный, жалко, – слышу я голос второй медсестры.
– Да, вот ведь не повезло Мартину из-за того что имеет «чистую» кровь, в полном расцвете сил – возьмут и заморозят, – со вздохом ответила Люси.
До меня доходит смысл их беседы, ведь Мартин Макензи – это я!? Что за процедура? И почему заморозят? И что значит – «имеет „чистую“ кровь»? Что вообще происходит? Одни вопросы и никаких ответов. Может это из-за моей болезни? Точно! Ведь, я действительно последний и у меня нет детей. Но никто про операцию не говорил, может быть, в анализах что-то не так?
Эти мысли пронеслись в моей голове, и я хотел было что-то сказать, но я даже пикнуть не успел – камеру закрыли и включили режим поддержки.
В барокамере я все время прокручивал разговор медсестер, пытаясь уловить какие-то новые смыслы, но вопросов возникало все больше и больше. Надо идти к доктору, все выяснять, решил я, вылезая из камеры. Быстро оделся и собирался выйти, но тут в кабинет вошла новая медсестра.
– Кристина, – представилась она. – У вас возникли вопросы, да? – совершенно серьезно спросила она.
Я чуть не задохнулся от напряжения.
– Вопросы? Да их такая куча, даже не знаю, с чего начать. Вы специально подстроили, чтобы я все услышал? Что происходит? – начал я, но она остановила.
– Э-э, притормозите, давайте выйдем отсюда и спокойно поговорим, – успокаивающе сказала Кристина.
Но я весь кипел, ведь не ей будут делать какую – то операцию, надо идти к доктору, как его там, Питерсону, кажется.
– Давайте так, мы с вами поговорим в парке, а потом вы пойдете на прием к доктору Питерсону. Я вас записала через час, хорошо? – спросила она и посмотрела на меня доверительным взглядом.
Я чуть успокоился, понимая, что так просто без записи врываться в кабинет врача мне никто не позволит, тем более что это блок хирургии, куда без приглашения вообще не пускают, а раз меня уже записали, то могу выслушать и Кристину.
Парк при институте был большой и красивый. Для свиданий идеальное место, но сейчас во мне бурлили совершенно иные мысли. Честно говоря, меня била мелкая дрожь, я нервно крутил бумажку и все время смотрел на часы, чтобы не опоздать на прием.
– Вы никогда не задумывались, почему при вашей якобы болезни вы не никуда не выезжаете? И к вам никто не приезжает? – серьезным тоном спросила она. – И почему у вас всегда есть работа? И что удивительно, проектов не бывает сразу несколько, а появляется как раз тогда, когда заканчивается предыдущий?
