Было ли что-то плохое в том, что дух ее отца вошел в нее после его смерти? Стало ли больше того, что подавляло ее в ее жизни? Жизнь в нем всегда хотела соединиться с ее жизнью, и в момент его смерти это наконец произошло. Многие годы его желание быть настолько близко ей немного мешало, но посмертно оно стало прекраснее всего на свете. Живой, он отдавал ей всю свою жизнь, но это только мешало. Умерев, он отдал ей всё, что осталось от его жизни, и это было прекраснее всего на свете.
Наверное, безупречно прекрасно и просто мы можем отдавать только в момент нашей смерти, потому что только такой дар не требует ничего взамен. Умерев, ты больше не можешь ничего принять, но при жизни всегда существует надежда, что тебе что-то дадут взамен. Отец Миры хотел давать ей при жизни точно так же, как сумел дать при смерти, настолько же бескорыстно. И он отдавал, отдавал. И не мог дать, не мог.
Возможно, поэтому Мире не нравилось любить людей. Возможно, поэтому ей не нравилось, когда ее любят. Неужели это должно нравиться только на том основании, что это любовь? Неужели нужно желать этого вечно, просто потому что это любовь? Может, у Миры нет сердца. Может, оно появляется и исчезает. Может быть, ее сердце защищает ее от боли. Возможно, оно заработает когда-нибудь потом. Возможно, ее сердце устало давным-давно, упало и осталось лежать на обочине. Может быть, однажды оно снова начнет чувствовать. Может быть, у него кончились чувства. Всё когда-нибудь заканчивается. У мысли могут кончиться слова.
Последнее дело – судить свое собственное сердце, но это первое, чем все начинают заниматься. Сердце спешит осудить само себя. У сердца должны быть дела поважнее. Но их нет.
На следующий день после того, как умер ее отец, Мира обнаружила, что может запросто бросить всю свою жизнь, оставить ее позади – и это не будет иметь значения. Отец бросил свою жизнь, значит, и она может бросить свою. Она осознала, наблюдая, как умирает ее отец, что нет причин чего-либо бояться. Теперь она могла не бояться ни жизни, ни смерти. А ее отец, на самом деле любивший свою жизнь, сказал ей на смертном одре: «Это всё не важно».
Делал ли он что-то для своей смерти? Он, казалось, соскользнул в нее, словно погрузился в водоем, медленно, но решительно, зная, что поступает правильно. Именно там он хотел оказаться в определенный момент, поэтому он туда отправился, соскальзывал прямо туда, пока полностью не погрузился и больше не мог подняться на поверхность. Она знала, что однажды смерть найдет ее так же, как нашла его, – но тут нечего бояться и не о чем печалиться, потому что тебя всегда будет держать на руках нечто большее, что-то даже большее, чем любящая дочь. Тебя будут держать руки вселенной, но также и ты сама
Она, наконец, почувствовала покой, лежа в его кровати и обнимая его. Если бы он не умирал, этого никогда бы не произошло: она бы не лежала рядом с ним в одной кровати, согревая в своих объятиях. Все сложности современной психологии не давали ей этого сделать и даже подумать, что она могла бы этого желать. Ее отец был одинок, и у него не было другой женщины, кроме Миры.
Потом она стала скучать по тому, как находилась рядом с ним, пока он лежал умирая. По звуку его трудного дыхания, по тому, как держала его худую лоснящуюся кисть. Лежа рядом с ним на кровати в те последние дни, она заставляла себя прочувствовать, каково быть рядом с отцом, пока он еще живой, потому что она знала, что этому ощущению навсегда приходит конец.
Она хотела бы оставаться рядом с ним недели и месяцы. В те дни она оставила всех остальных людей и все вещи, которые для нее что-то значили. Она думала, что они больше никогда не будут иметь значение.
Всё, что она была призвана делать, – это лежать рядом с отцом, и это было самое важное дело на свете. Она была просто телом рядом с другим телом. При его жизни это дело не казалось важным. Как же она упустила эту истину?
Затем наступает новый день, а это значит, что за ним придет еще один. Однако ее жизнь стала казаться одним днем, днем, в котором у нее одновременно и есть отец, и его нет. Некому позвонить, хотя она по сто раз на дню думает: «Мне очень нужно ему позвонить». Не к кому поехать в гости, не для кого что-то сделать.
