Но при том что почти все эти ребята из движений знали друг о друге и друг про друга, почти никто ничего не сливал в полицию. Конечно же, стабильно кого-то сажали, убивали, кто-то уходил от передозировки – и все по-новой. Бандитская романтика, будь она проклята, захлестнула огромную часть парней от 17 лет и до 30. Я не могу взять и конкретно рассказать, чем занималась наша компания, хоть и в живых сейчас осталось всего два человека, включая меня. Да и про первого оставшегося из нас я последний раз слышал три года назад, и поведали мне, что он упоенно употребляет синтетические наркотики и выглядит нехорошо, не знаю, жив ли он сейчас, но все же рассказывать прям все будет некорректно по отношению ко многим людям, даже к тем, кто пересекался с нами по касательной. Сказать о нас и себе лично на тот момент могу одно – я, как и мы все, придерживался одного принципа: «Грабь награбленное. Женщин, детей, стариков, инвалидов не трогать никак вообще». Сейчас я понимаю, что и такой принцип в контексте криминала ни хрена не хорош, нам было от 19 и до 22 лет всем, работы в городе нет, а деньги в городе есть, кредитная система слабая, дух авантюризма и бандитской романтики летал повсюду, а мы малолетние придурки. Свою расплату за тот образ жизни я позже получил сполна и заслуженно. По ходу книги это станет ясно.
Вернемся к Юцыку.
Он пришёл к нам и сказал, что у него есть тема. Мы отбросили игру в бильярд и стали слушать. Я помню, что принимаясь его выслушать, я заранее понимал, что ничего дельного этот персонаж предложить не сможет, но раз в год и палка стреляет. Но то, что предложил Юцык, меня просто взбесило, как и всех, кто это слушал. Пишу его слова литературным языком, потому как если я буду излагать так же, как он формировал свою речь по-настоящему, у вас кровь из глаз пойдёт от прочитанного.
– Короче, есть там одна баба, на рынке торгует мелочью всякой, – поблескивая серебряными фиксами и шепелявя, начал этот товарищ. – Она с мужем копила деньги на машину, и вот они только скопили, а муж хоп – и умер три дня назад. Тачку-то они не купили и бабки не потратили. Я знаю точно, что бабос в доме у нее, моя мать с ней общается, дом ее я знаю, частный, деревянный. В общем предлагаю ее грабануть, себе хочу 50 % за наводку и за участие. Вот.
И тишина… Глаза Юцыка бегали от одного лица к другому у всех, кто находился там, ожидая ответа.
Начал мой друг Олег, ныне покойный.
– Хах, ты вообще отпиленный? То есть ты хочешь грабануть женщину, которая зарабатывает копейки, скопила на машину, тут у нее умер муж и она сейчас готовится к похоронам, так? – нервно улыбаясь, спросил Олежа.
Юцык молчал. Я продолжил.
– Мало того что ты сам по себе скотина, ты еще и к нам пришёл с этим галимым предложением? То есть ты думаешь, что мы вот этим занимаемся? – я был одновременно зол и обескуражен. – Ты хоть понимаешь, что эта женщина далеко не олигарх, у нее даже не средний достаток, что эти деньги на машину – это все, что у нее есть, еще и муж умер. Она стоит на этом рынке за копейки, баран! У меня мать на рынке так же стоит! (Это правда, в конец 1990-х моя мама из-за отсутствия денег начала таскать из Китая мелкий товар и продавать на рынке, потом открыла свою небольшую точку и только в 2008-м смогла позволить себе нанять продавца туда, а потом уже в 2011-м я ей помог открыть хороший отдел в магазине с продавцом).
И тут он сказал фразу, из-за которой я в машине у Егора, слушая песню группы «ЧайФ», и вспомнил данную историю.
– А как тут по-другому-то прожить? Надо как-то двигаться!
Я понял, что он деградант. Мы его послали и сказали к нам больше не приходить вообще. Через пару месяцев Юцык зарезал другую женщину в подъезде, тоже продавца с рынка, снял с нее золото и забрал выручку. Эта женщина была знакомой моей мамы. Его осудили, и он уехал на 15 лет. Убил чью-то мать, жену. С*ка.
В те непростые времена я тоже не был святым, хорошим или примерным, я был социально опасным, но не был моральным уродом, а предлагать нам грабануть несчастную женщину – это дно. А потом, как сделал Юцык, зарезать другую женщину – такое в моей голове не укладывалось вообще.
Какая-никакая мораль – это то, что отличает нас от животных. А у собак нам еще и поучиться надо, той же преданности и адекватной самоотверженности. Спасибо моим родителям, хоть я и был плохим сыном тогда, и я уже тысячу раз просил у них прощения за те времена, они все же вложили в меня много человеческого тепла, которое мне потом в жизни очень пригодилось.
И вот я, как Марк Рэнтон вернулся из ковра, вернулся в машину к Егору из своих воспоминаний. Мы дослушали песню.
– Ну что скажешь? – спросил Егор.
Я ответил, что песня очень крутая и идея ремейка тоже огонь, но если делать, то делать совместно с группой «Чайф», на серьезном уровне. Коллаборация – вот вариант!
– Ты же общаешься с Владимиром Шахриным? Он же екатеринбуржец фактический? – задал я вопрос.
– Ну не прям общаюсь, но контакты есть, на связь выйти смогу, если что, – ответил Егор, поворачивая во двор.
