Собравшиеся заявили, что, сколь бы ни были правдивы или ложны заверения Мина в чудесных способностях юноши, они ни в коем случае не оправдывают безрассудного поведения последнего. Цы занимает в академии бесплатное место и при этом лишает ее не только доходов, но и доброго имени. А его последняя выходка, исполненная необузданной жестокости, поставила под удар получение щедрого пожертвования, ежегодно вносимого семьей Серой Хитрости.
— Нам фактически пришлось утвердить кандидатуру Серой Хитрости, чтобы избежать серьезных неприятностей.
У Мина было что возразить. Он объявил как о доказанном факте, что именно Цы составил отчет, который Серая Хитрость обманом присвоил себе и огласил. Сторонники исключения тут же напомнили, что в Зале для важных дискуссий Цы сам признал авторство своего товарища и что его последующие доводы и поведение, коим он пытался их подкрепить, — решительно неприемлемы. Большинство профессоров полагали, что этот юноша должен безотлагательно покинуть академию. Мин не желал сдаваться. Он был убежден, что рано или поздно Цы принесет академии пользу куда более существенную, чем все деньги, которые способен внести любой из отцов здешних воспитанников. По этой причине, а еще чтобы сократить расходы академии, Мин предложил собравшимся такой вариант: он оставляет юношу в качестве своего личного ассистента.
По залу пронесся недовольный ропот. Ю, один из самых непримиримых профессоров, назвал Цы человеком лживым, точно купцы, что вместо шелка продают раскрашенную бумагу, или омерзительные шарлатаны, торгующие поддельными лекарствами. Ю даже наградил самого Мина прозвищем Выдумщик и прямо намекнул, что причины того участия, которое он принимает в судьбе юноши, — не человеколюбие, а куда более интимные побуждения. Выслушав эту речь, Мин молча склонил голову. Он знал, что группа завистников, возглавляемых Ю, давно уже добивается его отставки. Академик уже приготовился ответить, когда со своего места поднялся старейший из собравшихся.
— Это злокозненное измышление совершенно неуместно, — произнес он тоном человека, знающего цену своим словам. — Помимо того, что Мин является руководителем нашей академии, он еще и преподаватель, каких сыщется не много, а досужие разговоры о его моральных качествах просто недопустимы. В этих стенах Мин всегда отлично справлялся со своей работой, а сплетни о его личных предпочтениях, о том, чем он занимается вне этих стен, имеют отношение только к его семье и к нему самому.
В зале повисло напряженное молчание, все взоры были устремлены на Мина. Руководитель академии попросил слова, старейшина разрешил ему говорить.
— Мы обсуждаем сейчас не мою репутацию, а репутацию Цы, — резко бросил он осуждавшему его профессору Ю. — С самого первого дня своего пребывания здесь этот юноша усердно трудился. В течение нескольких месяцев, что Цы провел в академии, он постоянно недосыпал, обслуживал библиотеку, совершенствовал себя и приобрел знаний больше, чем многие из его товарищей за всю свою жизнь. Те, кто не хочет видеть его здесь или, что хуже, преследуя личные цели, стремится при помощи сомнительных доводов подорвать доверие ко мне, — выбрали неверный путь. Цы — юноша неотесанный и вспыльчивый, но при этом он — студент, одаренный редкостным талантом. И хотя его поведение порою заслуживает наших упреков, оно заслуживает также и нашего великодушия.
— Мы и так уже проявили великодушие в полной мере — когда приняли его в академию, — уточнил старейшина.
Мин оглядел собравшихся:
— Если вы не доверяете ему, то, по крайней мере, доверьтесь мне.
За исключением четверых непримиримых профессоров, мечтавших занять место руководителя академии, все другие участники собрания согласились, чтобы юноша остался учиться — под абсолютную ответственность Мина. При этом было принято еще одно решение: первая же его выходка, которая хоть сколько-нибудь скажется на репутации академии, повлечет за собой немедленное изгнание. И студента, и самого Мина.
Когда учитель сообщил об этом Цы, тот не поверил своим ушам.
Мин постарался ему втолковать во всех подробностях, что с этого дня Цы перестает быть обыкновенным студентом и превращается в его ассистента. Стало быть, он должен забрать свои вещи из спальни, которую делил с Серой Хитростью, и перебраться в личные апартаменты академика на верхнем этаже — там он получит неограниченный доступ и к личной библиотеке Мина. По утрам юноша будет посещать занятия наравне с остальными, но вечерами будет помогать Мину в его исследованиях. Изумленный Цы согласился на все условия; хотя он и не понимал, отчего Мин столь многим рискнул ради него, он все же предпочел обойтись без расспросов.
