Пока я говорил, Дмитрий не перебивал и только изредка задавал наводящие вопросы; казалось, рассказ его совсем не удивил и он ожидал чего-то в этом роде. К концу он выглядел довольным; кажется, для него в истории не было ничего невероятного. Наоборот, все встало на свои места.
– Все понятно, – вдруг безапелляционно констатировал он.
– Что понятно? – удивился я. Я не понимал, как здесь могло быть хоть что-то «понятно». Информация, полученная мной от него, не проясняла ничего. Впрочем, увиденная вчера кровавая разборка наталкивала на определенные догадки. Было очевидно, что Сергея убил либо сам этот, как называл его Дмитрий, Каноян, или кто-то из его окружения. Ведь он, по сути занял, его место. Это был факт.
– Нужно уточнить ряд деталей и можно будет действовать дальше. – Оптимистически сообщил мне мой собеседник.
– Действовать? Дальше? – Удивился я. – Зачем, если вы и так всё поняли?
– То, что я понял, весьма неприятно. – В голосе его появились жесткие интонации. – И требует немедленного разрешения. Предлагаю встретиться здесь через три дня на четвертый в то же время. – Он вопросительно но посмотрел на меня, словно у меня был какой-нибудь выбор.
– Ну, конечно, – тут я вспомнил, что за моей квартирой, по-видимому, следят. Идти к беспризорникам не хотелось. Дмитрий, однако, догадался и на этот раз. – Вот ключи, – он протянул мне связку; назвал адрес. – Ночуй пока там, потом более фундаментально разберемся; да, – добавил он после паузы, – в людных местах пока не светись. Ты ж еще в розыске. Это мы тоже потом решим. А пока, это… – он сделал рукой неопределенный жест. – Сходи, что ли в библиотеку… Почитай что ни будь. Туда, я думаю, рассылка милицейская точно не идет. Он протянул мне руку и, не торопясь, направился к месту, где ранее наблюдался автомобиль. Подойдя дернул что-то, как бы открывая невидимую дверь. Затем пригнулся и, делая шаг вперед, исчез. Я еще некоторое время постоял. Затем закрыл рот и пошел искать адрес.
Квартира оказалась буквально в двух шагах: я и вообразить не пытался, что за помещение предстоит мне увидеть. Могли оказаться апартаменты класса люкс, а могла быть и комната в коммуналке. Как я понимал, это было место для конспиративных встреч.
Квартира оказалась отдельной, но совершенно пустой. Все было, правда, в хорошем состоянии, но из мебели был только стул. В единственной комнате, наверное треть её площади занимал огромный надувной матрац военного образца. Он был полуспущен. Насоса к нему не было. На кухне имелась газовая колонка и, годов семидесятых, плита.
В квартире было тепло и сухо. Я разделся и лег спать.
На следующий день я пошел в библиотеку. Не то что бы я руководствовался соображениями безопасности; замечание Дмитрия на этот счет я воспринял скорее как шутку. Это было другое: у меня созрел план. Я решил раскопать что-нибудь о фигурантах нашего дела. Опыт показывал, что такие личности как Элеонора, существуют обычно в противоречивой ауре непонимания себя миром и уверенности, что это непонимание – плод злого умысла; что это темные силы – не иначе – сплотились против них и надо с ними непременно и непримиримо бороться. Другими словами, такие люди окружены скандалами, с надеждами, впрочем, на публичность. Это плодит учеников и последователей: иными словами говоря, «Школу». Школа дает известность, а значит, возможность продолжать дело. Излагать свои идеи перед широкой аудиторией; клеймить врагов и завистников, прославляя тем самым свои, и без того правильные идеи.
То есть, я решил, что раз люди такого рода стремятся к публичности, то можно многое про них узнать просто читая определенного рода литературу. Какого рода сведения я собирался добыть я не смог бы объяснить даже самому себе, но что-то, казалось, я мог бы узнать.
Три дня прошли в упорных трудах. Время не пропало зря, и к следующей встрече с моим тезкой я узнал много нового.
Заказав подшивку изотерического содержания за последние несколько лет, я приступил к изучению вопроса. Давалось с трудом. Статьи о Элеоноре Мудрак, и правда, встречались с завидной периодичностью. Она фигурировала в основном как «талантливый экстрасенс с задатками предвидения». Настойчиво рекламировалась как «специалист по снятию порчи» и «приворотам».