Никаких сообщений на эту тему больше не последовало, однако, вскоре, в разделе «некрологи», я обнаружил сообщение о загадочной смерти того самого журналиста, что сообщал о прибытии «неизвестного друга». Никаких сообщений на эту тему в других материалах не последовало.
Следующая статья была примерно следующего содержания: «Вчера, в три часа после полуночи в экспериментальном театре Элеоноры Константиновны Мудрак (кстати, упоминалось о каком-то „театре“ вообще в первый и последний раз) состоялся перфоманс с названием: „Обмен астральными телами между человеческими особями разных полов; часть вторая“.
Что означал вышеозначенный эксперимент, как он прошел, и какова была его цель, не разъяснялось.
Я, по следам предыдущей истории, взяв на заметку фамилию журналиста, стал листать некрологи. Потратив изрядно времени, я ничего не нашел. Озадаченный, стал искать дальнейшие публикации на эту тему: их не было. Тогда, несколько подумав, и, было, чуть не бросив работать с этим направлением все же, после колебаний просмотрел материалы этого журналиста за предыдущий период: он писал бойко и убедительно. Факты интересные, темы разнообразные, стиль не плох. Однако зацепиться было не за что. Стал искать его публикации дальше и замер от неожиданности: статья о событии в «театре Элеоноре Константиновны Мудрак была последней! Более никакого материала, или упоминания о таком авторе не имелось! Я был поражен – журналист словно пропал, уехал в другой город, исчез бесповоротно и окончательно… «Впрочем, быть может, он переменил псевдоним? – задал я, было, себе вопрос, но тут же сам для себя отнёс его в разряд идиотских. Для журналиста громкое имя – хлеб. И терять его, тем более, добровольно менять никто не станет. То есть, даже в этом исходе, произошедшему должна была быть веская и убедительная причина. После этой статьи сообщения о Элеоноре Мудрак попадались всё реже и вскоре иссякли совсем. Я сдал газеты и двинулся в сторону дома.
Он сидел на прежнем месте и ворошил палкой снег. Казалось, словно он и не уходил отсюда. Так и сидел, дожидаясь меня еще с того раза, как бы обдумывая разговор… Я подошел, поздоровался. Нерешительно сел. Он казался каким-то издерганным; нервным. Различие с его прежним образом было настолько разительным, что я даже еще раз осмотрел его, словно сомневаясь; но нет, это был он: то же отливающее синевой пальто; та же позолоченная трость. Единственно… все это имело какой-то другой оттенок. Вся его личность: выражение лица, глаз, движения – были разительно другими. Словно произошло за эти три дня с ним что-то страшное. Словно, понёс он за это время большие потери морально и физически состарившие его и сделавшие старше своих лет. Не было никакого сравнения с его прежней уверенностью. Шел снег.
– Слушай, – сдавленно и тоже как-то по-другому начал он и осекся… – я прошу тебя помочь.
– Помочь? – не понял я. Ведь я и так уже был готов помочь и давно согласился. – Ну да. Конечно. – Я помолчал, ожидая продолжения. Снежинки кружили перед моими глазами падая и попадая за воротник.
– У меня беда. – Вдруг сказал он и отвернулся. Я замер. Все происходящее и услышанное не укладывалось для меня в картину мира, хоть и без того безумную, но хотя бы, до этого имеющую подобие логики… Это ведь он меня спасал… вернее, спас и, по любому; по всем обстоятельствам, сказанным словам и его поведению тогда, во время нашей предыдущей встречи он казался если не сверхчеловеком, то кем-то чрезвычайно могущественным. Почти всесильным – и теперь эти его слова…
– Чем я могу вам помочь? – спросил я, скорее, что бы прервать затянувшуюся паузу.
– Меня преследуют. – Голос его чуть окреп, но оставались в нём интонации безысходности. – Меня преследуют киберрастения с планеты Тар. – Казалось, он торопился рассказывать. – Они прорастают везде, где бы я не появился. Никакие ухищрения не действуют. – На его лице появилось вопросительное, почти беззащитное выражение. – Это началось два дня назад. Я пробовал все… почти все. Мои партнеры из других миров не выходят на связь. Они боятся…
В этот момент снег рядом с его ногой зашевелился, и из-под него показалось что-то зеленое. Быстро высунувшись из снега, наружу показался диковинный росток. Он напоминал растение «Аллоя», потом, достигнув сантиметров десяти в длину, на концах ростков начало что-то серебриться; с ужасом смотрел я, как концы лепестков превратились в головы, по очертанию напоминающие собачьи. С той только разницей, что материал, из которого они были сделаны, отливал сталью; пасти животных тянулись к ногам Дмитрия и щелкали зубастыми пастями; казалось, ему не спастись.