Читатель предупрежден полностью

В этот момент полицейский констебль Ридл перешел к действиям. Никакой театральности – это было не в его привычках. Он просто преодолел оставшиеся ступени двумя длинными энергичными шагами и аккуратно похлопал Пенника по плечу. В тот же момент констебль отстегнул от пояса фонарик, включил его и направил луч прямо в лицо Пеннику, когда тот развернулся.

– Ну а теперь, – сказал Ридл, – объясните, что все это значит?

Вопрос был риторическим. Он сам не знал, какой мог услышать ответ. Но менее всего Ридл ожидал увидеть выражение лица, которое смотрело на него в свете фонаря. До этого момента Пенник вел себя очень сдержанно, поэтому увиденное поразило Ридла и едва не вызвало шок. Лицо Пенника казалось таким странным и опухшим оттого, что он плакал, плакал, как ребенок, так что веки его распухли, а белки глаз покраснели. Он прикрыл ладонью глаза от света фонаря. Уголки губ опустились, и Пенник захныкал.

На решетчатом полу балкона послышались чьи-то шаги – очень осторожные, но все равно хорошо различимые. Появился луч фонаря, который упал прямо на Ридла.

– Во имя всего святого, что вы тут делаете? – пробормотал чей-то голос, и сколько же в этом шепоте слышалось скрытой злобы. – Выключите свет!

Оба луча исчезли после того, как Ридл поднял свой фонарик вверх. Но увиденное так потрясло его, что он рискнул и снова быстро направил его на собеседника, не веря своим глазам. Перед ним появился старший инспектор Мастерс. Надвинув котелок на лицо, он отмахнулся от фонарика таким жестом, словно пытался стряхнуть что-то с лица. Рядом с ним стоял пожилой джентльмен, которого Ридл уже видел в тот раз, на Ланкастер-Мьюз. Затем он попытался собраться с мыслями, что было нелегко сделать на обдуваемом ветром балконе темного дома.

– В чем дело? – пробурчал Мастерс. – Что вам нужно?

– Ворота были открыты, сэр, – машинально ответил Ридл. А затем перешел к более важной теме. – Я поймал Пенника. – Он схватил Пенника за воротник.

– Да, да, верно. А теперь спускайтесь вниз, слышите? Спускайтесь. И не задерживайтесь, вы нам тут не нужны.

– Сэр, это же Пенник. Он не в Париже. Я знаю, как он это сделал; точно так же поступали браконьеры в Ланкашире. Мой отец…

– Отпустите его! Что вы творите?

– Прошу прощения, сэр! Я собирался позвонить Билли Уину, но хочу, чтобы вы меня выслушали. Они были братьями-близнецами, самыми удачливыми браконьерами в нашей округе. Том и Гарри Годдены. Один вволю охотился в парке сэра Марка Уилмана прямо под носом у смотрителя, но у него всегда было алиби, потому что второй выпивал в это время в пабе на глазах у дюжины свидетелей…

– Вы спятили?

– Пенников двое, – продолжал стоять на своем Ридл, сжимая воротник Пенника еще крепче. – Я и раньше об этом догадывался, но теперь знаю наверняка.

– Успокойтесь, сынок, – перебил его низкий голос.

Ридл услышал, как сэр Генри Мерривейл вздохнул в темноте.

– Мастерс, не горячитесь. Знаете, в какой-то мере он прав.

– Спасибо, сэр. Так вот, мой отец…

– Ну же, ну же, отпустите его, сынок. Уберите руку. Он ведь ничего не сделал.

– Сэр, но эти убийства…

– Он никогда не убивал, сынок.

Ридл опустил руку, тем более что даже в темноте он почувствовал на себе суровый взгляд старшего инспектора Мастерса. В этот момент в беседу вмешался тот молодой человек, Сандерс. Он говорил рассудительно, но констеблю показалось, что тот сам многого не понимает, и он с удовольствием просветил бы его, если бы смог.

– Послушайте, сэр, – сказал Сандерс, – пришло время раскрыть карты. Больше никаких фокусов. Вы говорите мне, что делать, и я подчиняюсь, даете мне понять, насколько важную роль я могу сыграть в происходящем, чего стоит опасаться и как вам помочь. Но будет справедливо, если вы все же объясните, что происходит.

– Ага. Хорошо. Что ты хочешь знать?

– Значит, теперь вы утверждаете, что Пенник не совершал убийств?

– Он ничего не делал, – послышался низкий, глухой, достаточно усталый голос. – Никого не убивал, он даже не знает, каково это – совершать убийство. Он не совершал никаких преступлений и не являлся их соучастником.

Внизу под высоким балконом ветер зашелестел листьями деревьев в саду.

– Вот, – продолжал низкий жутковатый голос. – Вот, смотри. Это тот самый злой дух, который так пугал тебя, да и весь мир последнюю неделю. Но пойдемте со мной. Если хотите, я покажу настоящее зло.

Г. М. двинулся к железной лестнице, ведущей на верхний этаж. Несмотря на тяжелое дыхание и неуклюжие движения, шел он почти бесшумно. Сандерс последовал за ним.

– Но ведь квартира Констеблей здесь! На этом этаже. Здесь они жили. Зачем подниматься наверх?