Читатель предупрежден полностью

– Да, так и было. Я встретила милейшего… Ах, это не важно. Ты ведь знаешь, что я хочу от тебя услышать. Расскажи мне об этом Пеннике. Хилари, ты становишься знаменитой. Все те ужасы, про которые пишут в газетах… Просто не понимаю, что с нами происходит? А ты оказалась в самом центре событий, да еще таких интригующих! И это еще не все. Пенник! Говорят, ради тебя он что угодно готов сделать, что он тебя обожает и просто души не чает.

– Вероятно, так и есть.

– Стелла Эрскин видела вас двоих вчера вечером в «Боронони». Стелла сказала, что он у всех на глазах взял тебя за руку и поцеловал ее. Честное слово! Тебя это не взволновало? Неужели? Это же все равно что пойти на свидание с Гитлером или Муссолини, ты ведь понимаешь, о чем я? Хилари, мне теперь прохода не дают, как только узнают, что мы с тобой родственники. Но мне ты расскажешь обо всем первой, правда? Ты ничего не утаишь от меня?

– Дорогая Синтия, ты все узнаешь. Я ведь обещала.

Синтия радостно потерла руки:

– Умничка, Хилари! Проходи, садись. Мне уже не терпится обо всем узнать. Он милый? Он уже… Ну ты же понимаешь, о чем я? Говорят, это прямо настоящая большая страсть, как в романах о французских королях, которые теряют голову и затевают что-нибудь грандиозное! – Она на мгновение нахмурила лоб, но затем легко улыбнулась. – Стелла считает, мне нужно быть осторожной. Она утверждает, что слышала, как Пенник говорил, будто мне не место на этом свете, ведь я забрала деньги твоего отца или что-то в этом роде. Абсурд какой-то! Правда, дорогая? Но не стой так, прошу тебя. Положи свои вещи. И что там у тебя в руке?

– Маленький подарок для тебя.

Синтия широко распахнула глаза и зарделась от радости:

– Для меня? О Хилари, как это мило! И кстати, я тебе тоже кое-что привезла с Ривьеры. Ничего особенного, но это самые лучшие часы, которые продавались в магазине, у них алмазная головка или что-то в этом роде. Понятия не имею, что это значит. Ну вот, про свой подарок я тебе рассказала. А что у тебя? Давай откроем?

– Милая Синтия, ты обо всем узнаешь через минуту, – ответила Хилари.

Ускользнув от протянутых рук Синтии, она положила сверток на белую мраморную каминную полку. Затем с улыбкой сняла шляпку и встряхнула свои густые каштановые волосы.

– Хилари! В чем дело? Ты дрожишь!

– Все в порядке, дорогая Синтия. Я могу воспользоваться ненадолго твоей ванной комнатой?

– Ну конечно, – сказала Синтия с хитрой улыбкой.

Хилари продолжала натянуто улыбаться, но в полумраке комнаты было видно, как она смерила свою собеседницу долгим удивленным взглядом, а у Сандерса в эту минуту все похолодело внутри. Затем она быстрым движением схватила свою сумочку и так же стремительно направилась к ванной, а исчезнув в ней, закрыла за собой дверь.

Сандерс слышал, как тикают чьи-то часы. Он не мог ни о чем думать. Просто не смел задуматься. В какой-то момент он сделал шаг вперед, словно желая вмешаться, но рука Г. М. крепко сжала его плечо.

Синтия Кин что-то напевала себе под нос и смотрелась в зеркало, склонив голову набок. Затем она медленно повернулась, изучая себя, и радостно усмехнулась, закурила сигарету, которую достала из шкатулки, стоявшей на маленьком столике рядом с креслом, и тут же затушила ее. Очевидно, ей хотелось поскорее услышать все подробности, и она просто не могла усидеть на месте. Наконец дверь ванной распахнулась, и атмосфера в пышно убранной комнате ощутимо изменилась. Возможно, оттого, что в нее проник холодный воздух.

Но все же трудно было сказать, что именно стало причиной такой перемены. Тусклое бра горело рядом с лицом Хилари – сбоку от двери в ванную комнату за ее спиной. Было видно, что лицо девушки раскраснелось еще больше, а дыхание стало немного тяжелее, но не более того. Она по-прежнему выглядела довольно милой, если бы не слегка напряженный суровый вид. Хилари завела руки за спину и толкнула дверь в ванную, закрывая ее.

А затем сделала шаг вперед. Синтия издала нервный смешок:

– Дорогая, в чем дело? Ты так глупо себя ведешь! Что-то случилось?

Хилари сделала еще шаг, по-прежнему держа руки за спиной.

– Хилари!

– Ничего не случилось, – ответила Хилари, немного разряжая обстановку своим тихим нежным голосом. – Все со мной хорошо, дорогая Синтия. Просто…

Она уже почти подошла к креслу. Теперь все, кто находился за окном, почувствовали новый, едва уловимый запах – запах хлороформа. Синтия, вероятно, тоже его ощутила или просто увидела какую-то перемену в поведении Хилари, поскольку внезапно обернулась, и сразу в нескольких зеркалах отразилось ее бледное лицо. Хилари снова заговорила. Она не повышала голоса, но контраст между ее мягким тоном и смыслом сказанного был разительным.

– Я просто собираюсь убить тебя, как убила Мину Констебль, – сказала Хилари и набросилась на мачеху.

Но она слишком рано раскрыла свои планы.