– Это стихотворение называется «Песня Бируте», написал его поэт Сильвестрас Валюнас, жил он в первой половине прошлого века, а родился еще в позапрошлом, – объяснила София. Как некую легенду, поведала она историю жизни жены литовского князя Кейстута, матери великого князя Литовского Витовта.
София понравилась всем без исключения: держится просто, со всеми ласкова. Когда Кастукас играет на пианино, она словно перемещается в другой мир.
В первый приезд Кастукаса с Софией в Друскеники он не часто становился к мольберту, чаще садился за пианино. Исполнял свои новые произведения.
Ядвиге новые сочинения брата нравились, и она, когда Кастукас с Софией отправлялись на прогулку, ставила перед собой толстую нотную тетрадь, привезенную Кастукасом из Полангена, и разучивала самое первое, что там было, – опус 30, № 1. Однажды Кастукас неожиданно вернулся домой – вероятно, что-то забыл.
Заслышав музыку, он тихонько вошел в комнату. Дверь предательски скрипнула – Ядвига обернулась. Кастукас стоял в дверном проеме.
– Воробышек, начни, пожалуйста, сначала.
Смущенная Ядвига начала – от волнения играла, конечно же, не так уверенно, как еще минуты назад.
На двенадцати-четырнадцати тактах следовало перенести одну руку через другую и захватить далекие клавиши. Дотянуться до них у девочки не получалось, и она нашла выход из затруднительного положения – перенесла басовую партию для правой руки, а верхнюю исполняла левой.
Кастукас рассмеялся:
– Покажи, как ты делаешь! – Ядзе повторила. – Молодец! Теперь и я буду так играть.
«Но не играл», – напишет Ядвига Чюрлёните в мемуарах.
Кастукас обзавелся фотоаппаратом. Он много фотографировал, в Друскениках они с Софией, плотно завесив в комнате окно, печатали фотографии, после чего развешивали их во дворе, крепя к веревке бельевыми прищепками. Каждый желающий мог удовлетворить свое любопытство – что Кастукас наснимал!
Осень 1908 года. В гостевом доме Константинас с Зосей (она в национальном литовском костюме) сидят за столом и вклеивают фотографии в альбом.
К калитке подходят две барышни, говорят Ядвиге (она играет во дворе):
– Мы хотели бы видеть господина Чюрлёниса. Мы из Варшавы и там наслышаны о нем.
– Проходите, пожалуйста.
Увидев Софию, барышни были потрясены ее красотой.
– Это ваша сестрица? – поинтересовалась одна из них, улыбаясь, у Кастукаса.
– Нет. Давайте я вам покажу несколько своих работ, – предложил он.
Трудно сказать, что барышням было важнее: произведения Чюрлёниса или Зося в национальном костюме.
Когда они ушли, Чюрлёнис нежно обнял невесту:
– На сей раз ты спасла меня от объяснений моих работ! – И добавил: – А вкус у девиц этих все же есть!
Кастукас с Софией много гуляли по курортному городку и его живописным окрестностям. Компанию им составлял только преданный Ляморюкас.
Ядзе не понимала, почему они не гуляют, как раньше – большой веселой компанией.
– Можно я с вами? – попросилась она.
Кастукас нежно поцеловал сестренку в головку:
– В другой раз, Воробышек, ладно?
Но другого раза так и не случилось.
В один из последних августовских дней гнедая лошадка втащила во двор телегу. В калитку вошел господин Навроцкий – тот самый, у которого Кастукас в кредит купил пианино «G. Leppenberg» и которому обязался ежемесячно выплачивать по 10 рублей. С телеги соскочили два мужика.
Кастукас с напускным весельем приветствовал Навроцкого:
– Как хорошо, что вы приехали! Я уже беспокоился, удастся ли лошадь достать.
