Чорный властелин полностью

Выматерившись по-амхарски, я бросился отменять своё распоряжение. Вот что значит — не моряк. К несчастью, несколько вёдер уже были разлиты, и вонища стала ещё сильнее. Теперь заметно воняла и верхняя палуба. Прокол. Чтобы как-то исправить ситуацию, я велел партиями выводить бывших рабов наверх. Как для вёдерно-водных процедур (на дальнем от крепости борту; темно, но чем чёрт не шутит), так и для организационных бесед с «главарями» рабов — русичем и эфиопом.

Тем временем поднялась на борт основная масса моих солдат. На галере довольно быстро стало тесновато, но русич дал дельный совет по поводу штабелей арабских мертвяков.

— Княже, вели вспороть животы басурманам и вложить по паре камней из трюма, а потом за борт их. От галеры не убудет.

Я отдал распоряжение Сэйфэ (он уже был на борту) и вернулся к «предку».

— Из личного опыта?

— Вестимо, княже. На море оно как, человек человеку — волк.

— А скажи мне, Твердята, — я наконец-то решился задать мучающий меня вопрос, — легко ли тебе мою речь понимать?

— Не дюже... Ты баешь где-то как поляк, где-то как серб. Что-то по-нашему, по-новгородски. Слова из речи поганых татар часто пользуешь. Меня, например, русским каким-то, а не русичем кличешь. Но мне понятно — ухо у меня привычное, я много разных говоров слышал. Всё лучше, чем арапский.

Вот тебе и раз... Не у меня одного в голове автопереводчик.

— Ну что ж. Если решишь остаться на моей земле, попрошу научить меня правильной речи. А за то дам тебе учителей нашего языка.

— А что я на твоей земле делать буду, княже?

— Служить, что ещё? Мне моряки нужны, как воздух. Куда лучше тебя, православного, на службу брать, чем басурман. И тебе выгода. Мало того, что высоко подняться сможешь, но и шансов когда-нибудь увидеть дом будет куда больше на мостике своего корабля, чем пешим переть через земли мамелюков, турок, греков и монгол.

— Эх, княже. Я до рабской скамьи кормщиком был. И прочие русичи на этой галере — с моего корабля. На одном рынке нас продали. Но правда твоя — пешему ещё хуже. — Твердята помолчал, принимая решение, и продолжил: — Бери нас на службу, княже. Моё слово твёрдое, и за воев своих я говорить могу. Не подведём.

— Отлично! Надеюсь, твои вои за время рабства оружие держать не разучились?

— Не разучились. — Русич ощерился и хищно сверкнул глазами.

Трупы утопили, рабов помыли, солдатам дали отдых. Некоторое беспокойство вызывал слон. Но Хитрый Глаз пребыванием в тёплой воде не тяготился, плавая около галеры и изредка хватаясь хоботом за борт, от чего галеру заметно покачивало. А потом ушастый шутник нащупал ногами отмель, на которой он мог встать и отдохнуть, выставив хобот, как перископ. После первого такого «погружения» моя индианка показала завидное знание амхарского языка и перебралась на галеру сохнуть, оставив колосса под присмотром менее прихотливых слонопоклонников. Парни — молодцы. Не умея плавать, они, сцепив зубы, сопровождали слона с одними лишь мехами вместо спасательных жилетов. Индианка же сразу припахала парочку солдат помочь ей выжать плащ. Догадалась реквизировать нечто более приличное, чем жуткого вида мешок. А я уж было, надеялся, что она не выдержит надругательства и останется в лагере. Размечтался.

Понемногу галера приходила в приемлемое, в какой-то мере, состояние. Всё же мы — непуганые идиоты. Иначе не назовёшь. Наши изначальные выкладки по захвату галеры выглядели детским лепетом. Допустим, эффект неожиданности мы рассчитали верно. Берхан и его диверсанты перерезали арабскую команду, как баранов. Но не попадись нам новгородский моряк, сосали бы... хобот. Уговаривая слона отбуксировать приз к берегу. Штурвал, руль... Ага, размечтался. Какая-то штуковина без инструкций к пользованию. И всё. Наивный я — думал, что при необходимости смогу управлять галерой. Да и с помощью свежеиспечённого капитана (точнее, под его руководством) наши возможности ограничиваются входом в бухту. Морской бой нам не светит — потопят к чертям или перестреляют. Правда, если мы успешно минуем башни и войдём во вражескую гавань, то удара в спину можно не сильно опасаться. Алхимики Чёрного властелина (мои, то есть) приготовили весёлые сюрпризы для посудин врага. Те же осколочные гранаты. Кстати, придумал их не я, а тот самый бляхоносец, что пострадал при взрыве. Умница — догадался сделать толстостенный горшок с множеством железных осколков, набить его баллиститом и совместить со взрывателем на базе гремучей ртути. Дороговато и нетехнологично (пока), но на чудо-оружие вполне тянет.

За хлопотами и волнением время летело незаметно, и я с удивлением заметил, что на востоке заалела заря.

Рас Бахыр вглядывался в темнеющие стены вражеской твердыни. Рассвет. В любое мгновение должна сработать алхимическая задумка принца. Алхимическая, как же. В глубине души Бахыр был уверен, что принц занимается натуральным колдовством. Что, впрочем, не уменьшало преданности военачальника своему негусу и его сыну. Рас и сам частенько молился духам предков в довесок к обязательным молитвам в церкви. А свой колдун — это хорошо, пусть его враги боятся.