Чорный властелин полностью

— Воины! Вчера нам наконец-то выпал случай узнать друг друга получше. — Вот они. Восемьдесят отборных головорезов. Хотя нет, они не головорезы, они мои гвардейцы. — Орава козлов решила посреди ночи попортить нам сон, а заодно устроить большую пакость нашему родному негусу нагасту. — Улыбки в строю. Молодцы. — Их было больше, чем нас, и они застали нас спящими, перерезав часовых. Их это не спасло. Мы встали и сокрушили врагов. С новым вооружением и новой тактикой мы в первом настоящем бою наголову разгромили численно превосходящего врага, на стороне которого была внезапность. — Гордость. Гордость и удовлетворение своей силой, вот что я вижу в их глазах. Пусть многие ранены, пусть почти четверть легла на поле боя. Всё равно круче их только яйца. А я постараюсь, чтобы их настрой соответствовал действительности, а не остался простой эйфорией от победы. — Кто другой смог бы повторить наш успех?

Стараюсь посмотреть в глаза каждому из них. Наконец из рядов раздаётся возглас.

— Никто!

Правильный настрой.

— Совершенно верно. Поэтому сегодня я дарю вам девиз: «Никто, кроме нас!»

В ответ летит радостный рёв.

— Полундра! Полундра!

О, Господи! Воистину язык мой — враг мой. Дед-подводник, наверное, оборжался бы. Но я ещё не закончил. Поднимаю руку, и скандирование стихает.

— Носите этот девиз с гордостью! — И добавляю более тихим, суровым голосом: — Не посрамите его, как не посрамили сегодня ночью.

И я вижу: умрут, но не посрамят.

После взятия в плен неприятельской армии началась «послепобедная рутина» — допросы, казни, пьянки (варвары, однако!). Радовало, что не нужно было заморачиваться с оккупацией — земля и так своя. Что до злобного местного негуса, так без армии он никто и звать его никак, тем более что он уже в плену. И армия его в плену.

К моему облегчению, обошлось без массовых казней и истязаний. Даже пыток было немного — расы мятежника, участвовавшие в перевороте, из кожи вон лезли, чтобы заслужить себе прощение, и слили нам практически всю нужную информацию. Остаток оперативно выбили из негуса и его верхушки — трудно врать под пыткой, когда ответы на три четверти вопросов мучителям известны и сам ты не знаешь, что им известно, а что нет.

Вырисовалась же несколько неприглядная картина. Восстание было не просто актом «быкования» обнаглевшего вассала. Мятежника поддерживали немытые волосатые лапы сразу нескольких исламских султанатов. Дамот и Хадийя мутили воду давно и регулярно, но вот джибутийские лапы были новостью. Само восстание, на нашу удачу, было несколько сымпровизировано и недостаточно подготовлено (что объясняет, почему мы со сравнительной лёгкостью его подавили). Началось оно, можно сказать, благодаря мне. После «продолжительной болезни» наследника, а также его (то есть моей) «ссылки» в монастырь Истифания, наши недоброжелатели подумали, что трон под Йикуно Амлаком наконец зашатался и пришло время начать грести под себя. Исламские «союзнички» гафатского негуса успели прислать в его армию военных советников, что и объяснило нетипичный для негров ночной рейд (хотя этим бибизянам сам Бог велел по ночам воевать, маскировка выдаётся при рождении). С другой стороны, испугавшись оперативной реакции негуса, султаны придержали свои полки дома, а мы не сплоховали и раздавили гафатскую армию. Тут, кстати, и заметка на будущее — шпионов из армии нужно вытравлять! Или выявлять и кормить дезой. Мало было дел, теперь ещё и контрразведку создавать.

Негус нагаст у нас был реалистом и по-христиански прощать недоброжелателей не собирался. Я же с ним был полностью солидарен — нечего терпеть под боком враждебную исламскую змею. Муслимихфрай[1], за неимением газенвагенов, организовать не получится. Шутка. Я всё же не настолько суров, а главное, не настолько расточителен — убивать народ сотнями тысяч. В общем, когда в семейном кругу стали обсуждать планы царской мести, я предложил не горячиться и взглянуть на карту. На карте были очертания наших земель в окружении разномастных исламских государств.

— Ни Дамот, ни Хадийя от нас никуда не денутся. Помощи им ждать также неоткуда — от сомалийского побережья пройдёт максимум караван, но никак не армия. Мы их можем съесть в любое удобное для нас время. Джибути — другое дело. Во-первых, они обнаглели. Мало того, что они стали лезть в наши угодья, но и сидят на части исконных Аксумских земель. — «Батька» согласно кивнул — Аксумские земли — один из его любимых пунктиков. — Во-вторых, как противник они опаснее внутренних мусульман. В прошлый раз за джибутийцев вступилась коалиция наших добрых соседей со всего Красного моря. Сейчас же в исламском мире разброд, спасибо монголам... Да и зажрались они, так что джибутийцев можно бить не опасаясь немедленной интервенции. — Здесь, кстати, большое спасибо занятиям с негусом нагастом — вся современная конъюнктура, это от него. — В-третьих, Джибути — это выход к Красному морю и торговый порт. Так вот, я предлагаю хорошенько подготовиться и взять Джибути. Причём не просто взять, а присоединить к нашим владениям на постоянной основе.