Чорный властелин полностью

Хороший вопрос. Кто она мне? Любимая женщина? Не смешите мои сандалии. Даже подругой назвать её, если честно, нельзя — мы ведь с ней практически не знаем друг друга, трудно общаться, всего лишь уча языки друг друга, да и времени было мало... Игрушка, рабыня? Упаси Бог. Надеюсь, что я всё же не настолько сволочь (хоть и первый признаю, что я отнюдь не ангел) и никогда таким не стану... Секретарша? Это всего лишь внуренний ярлык, что я навесил на неё для собственного удобства. Всё, что могу сказать, это то, что Симран для меня родственная душа, оторванная от своего мира. Хотя мне, пожалуй, намного легче — пусть я безвозвратно потерял свой мир, а у неё есть надежда вернуться, но я — в теле принца, а она была рабыней. Жаль, что не смогу девушке это объяснить — даже если мне хватит слов, то правды о себе ей сказать не смогу.

— Ты — Симран... Ты была рабыня. Мне не нужна рабыня. Лучше друг или помощник. Будешь ты им? Не знаю, решать тебе. Если останешься, у меня есть тебе место... Не хватает слов. — Я встал и повернулся к девушке. — Если останешься, будет трудно... много учиться, много делать. Будем вместе? Может, как раньше, если захочешь. Я — принц. Сейчас свободен, потом не знаю. Решать трудно, но решать тебе. Я дал тебе свободу.

С этими словами я достал кошель с серебром и вложил в руку индианки. Она отшатнулась от меня, и в её единственном глазу блеснула слеза.

— Это плата?

М-да, выглядит несколько двусмысленно.

— Нет. Плата ниже меня. Ниже тебя. Деньги — часть свободы. Для мужчины свобода — меч. Для женщины меч не подходит. — Надеюсь, она меня правильно поймёт. — Думай, решай. Не бойся, я помогу всё равно.

Симран грустно улыбнулась и замолчала, посмотрев вдаль, туда, откуда взошло солнце. Так мы простояли несколько минут. Она думала о своём будущем, а я смотрел на неё.

Хочу ли я, чтобы она осталась? Да, хочу. И не только из-за секса. Да, она красива, но найти замену в постель теперь не составит большого труда. Нет... Мне нравится её смелость, её характер — увечье и рабство не сломали индианку. То, что она взяла в руки оружие и, поборов испуг, пошла со мной в бой, о многом мне сказало. Ещё мне легче, когда рядом есть человек, который может понять моё одиночество, пусть я и не могу рассказать ей об этом... И, в конце концов, мне действительно нужна секретарша. А у Симран, несмотря на то, что она иностранка, есть все задатки — организованность, грамотность (она начала преподавать мне санскрит)...

— Я останусь с тобой, принц. Я тоскую по дому, но там меня никто не ждёт. — Индианка посмотрела мне в глаза и вдруг хитро улыбнулась. — А ты сам напросился — предложил мне остаться.

Я засмеялся и ответил девушке на амарике.

— Я рад. А теперь пошли, будем много учиться.

Я подал ей ладонь, и мы пошли к лагерю, держась за руки, как первоклашки.

Выступили мы на следующий день. Кроме новобранцев и новоиспечённых штабистов тем же путём шёл отряд Тэкле Хайманота — он планировал пройти с нами часть пути, а потом отвернуть к озеру Тана, где ычеге займётся своей частью организации завоевания Джибути. Возвращались к Хайку мы другим маршрутом. Частично из-за ычеге, а частично для того, чтобы набрать пополнение в деревнях. Поэтому путь обратно занял на два дня дольше, чем поход из Хайка к границам Гафата.

В первую ночь похода меня ждал небольшой облом — Симран вытребовала себе отдельную палатку и спала в гордом одиночестве. Облом заключался в том, что в гордом одиночестве также спал и я — без индианки мой бегемотовый шатёр был куда менее привлекателен. Но это была мелочь — в конце концов, я сам её освободил, а раз так, то девушка имеет полное право выбирать, где спать, и не хрен обижаться (тут я мысленно показал сам себе дулю). Днём же девушка меня совсем не дичилась, и наши лингвистические занятия продолжались. В походе, кстати, выяснилось, что девушка учила меня не санскриту, а какому-то другому индийскому алфавиту, под названием «ланда». Санскрит она, оказывается, тоже знала и пообещала научить ему как-нибудь потом, так как санскрит — это так же и язык, а не только алфавит, как я думал раньше.