Задумался агент: к сроку требуется – значит, на место везут. А на место везут – значит, товар нужный. А нужный товар – его и купить не мешает.
– Много у вас?
– Урожай не велик, а хорошую цену дают, так везем…
– Продайте мне…
– Не можем! Мы для мелсиндиката…
– Что там ваш синдикат, – он вас с деньгами три дня проморит, – а у меня тут и деньги! Везите в контору, там рассчитаемся!
«Ишь ты хитрый какой, в контору! А вдруг там люди умней тебя!»
– Не продадим!
Едут дальше, а агент не отстает, – в сторонке следом тянется. А навстречу другой:
– Что у вас? Мел молотый? А на что? Может быть, у вас в зерне есть, нам для заграницы зерном требуется…
– Мы в мелсиндикат…
А первый агент нашептывает:
– Не продавайте ему, – я вам еще прибавлю…
Тут и другие агенты объявились, – и пошла торговля: забыли, что покупают, и на товар не глядят – каждому у другого отбить лестно, перед начальством выслужиться: вот, мол, я один с товаром вернулся! До города не доехали, такую цену дали, что и продать не жаль. Досталось какому-то в очках, тот не знает, что и купил, только деньги сует. Мужики спрашивают:
– Куда сваливать?
А он:
– Куда хошь, мне бы только купить, я за это процент получаю!
Едут мужики назад, радуются, промеж себя рассуждают:
– С руками оторвали! Дурости-то что!
Ванька и Васька с детства в одной деревне жили, вместе в бабки играли, вместе яблоки воровали, вместе биты бывали – вместе и в Москву приехали.
Слезли с поезда – Васька и спрашивает:
– Ты куда теперь?
Ванька подумал.
– Нись, – говорит, – к Бутыркам – там дядька, нись за Москвареку – там тетка живет – авось, где-нибудь на месте устроят… А ты как?
– Да мне-то что, – Васька отвечает, – я про себя не говорю – у меня рука есть!.. Ну, прощай, нам с тобой не по-пути…
На Ваньку, как уж товарищ ушел, сомнение напало: «Как это так – рука?!»
Только Васькина следу в толпе не осталось: ищи – не найдешь!
Шел Ванька пешком за Москвареку и все об Васькиных словах раздумывал: хотел тетку спросить, да никак не решался – засмеет еще. Выбрал время да и спросил теткину дочку – не так страшно.
Та сразу обсудила:
– Значит руки есть – не пропадешь.
И так последнее слово растянула – словно бы тетушка.
Так оно и вышло. Мало-мало Ваньке место определилось в заводе болванки перетаскивать. Тетка сказала:
– Живи, учись, до мастера дослужишься! Старшим не перечь и работу хорошенько сполняй!
Первоначалу было трудновато – а потом привык; руки есть, а с руками не пропадешь: поболят-поболят – и пройдет, а потом так и вовсе легко стало!
Первого числа всем жалованье давали и Ваньке тоже двадцать два рубля! Сроду таких денег в руках не держал. Принес тетке.
Та рассчитала, спрятала:
– Мотри, не больше ли дали-то! Ну да я все равно у мастера спрошу.
– Хошь спрашивай – хошь нет: все тут!
– Мало-мало, а все пригодится – не даром хлеб ешь!
Так начал Ванька работать.
Время много ль прошло – Ванька до слесаря дослужился. Жалованье принес – тетка и половины не взяла:
– Тебе надо костюм справить – весь обносился!
Купили новую рубаху, брюки, а Ванька еще тросточку приобрел. Тетка говорит: баловство, а ему одно удовольствие.
Вышел он в праздник в новом костюме по городу гулять, идет тротуаром, тросточкой камушки отщелкивает.
Вдруг Васька!
И не узнать бы никак! На голове шляпа с полями, руки собачьей кожей обтянуты, и на глаза стекло навешено. Да тот Ваньку сразу признал:
– Ваня, давно не видались! Как живешь?
А сам все на Ваньку смотрит – даже совестно стало; не знает, куда и руки спрятать: оробел будто.
– Да как живу – помаленьку… Работаю вот… До слесаря дослужился… Руки есть – не пропадешь!
Посмотрел Васька на Ванькины руки, а они, что сажа, черные – и отмыть нельзя!
– А ты как?
Васька ухмыльнулся:
– Как видишь… Я теперь самому дирехтору помощник… Одного жалованья полторы тысячи выгоняю… Да там еще что…
Ваньку аж в дрожь бросило:
– Ну? И как же это ты?..
– Вот чудак! Я тебе говорил – у меня рука есть!
И Ванька опять подумал:
«Вот у меня две руки – а все никакого толку»…
В деревне Перекати-Поле мужики услыхали, что в городу на выплату машины дают. Федотов Митька, ходовой парень, питерщик, расхвастался:
– Какую хочешь машину – такую и получай. Которая машина жнет, которая сеет, а есть такая машина, что ни тебе ни жать, ни тебе ни сеять, а она тебе – хлеб, она тебе – пирог, она тебе – сапоги! Во какая машина!
– Лектрификация, – смекнули мужики.
– Она самая! Сельмаш-трест, – прочитал он по складам, – вот туда и обращайтесь.
