– Как же я не заметил раньше! – всплеснул вдруг Хорс своими ручищами и закашлялся. – Вы ведь те самые ребята с причала Черного Кабана!
– Ты был на причале? – спросила Сефия Стрельца, и тот кивнул.
Хорс несколько раз похлопал себя по широкому лбу.
– Как мал всё-таки мир! – сказал он.
– Да, – согласилась Сефия.
Ее взгляд странствовал по полкам, перемещаясь от одного предмета к другому. Ржавый железный ключ. Черный ящик, инкрустированный слоновой костью. Ожерелье, на котором голубые сапфиры были взяты в кольцо сияющими бриллиантами, отбрасывающими во все стороны острые искры света. В перекрещивающихся лучах этого света Сефия увидела образ прекрасной женщины, которая носила это ожерелье, дарившее ей вечную молодость. Именно в этом состояла тайна ожерелья. А если к тому же его хозяйка отличалась красотой, то ожерелье хранило и ее. И неважно, сколько лет было женщине, ее всегда окружали мужчины, цветы, смех, дети… а потом болезни, крики, дым.
– Прóклятое ожерелье леди Делюн, – проговорила Сефия, потирая налитые болью виски.
– Как рассказывает история, капитан был единственным мужчиной, снявшим с нее это ожерелье, – сказал Хорс. – И, как только он расстегнул его, она превратилась в пыль. Я думаю, она сама этого хотела. У леди была, в сущности, не слишком счастливая жизнь.
Перед мысленным взором Сефии стояло лицо этой женщины. Со временем оно не старилось, но, по мере того, как шли годы, как умирали ее родители, ее дети и внуки – от болезней, пожаров, от несчастных случаев и просто от старости, – лицо это делалось все холоднее и холоднее.
– Быть красивой и даже счастливой – не самое главное в жизни, – сказала Сефия. И подумала о своей жизни. Ведь сама она жила не ради
– Это правда, детка, – кивнул Хорс.
– Меня звать Сефия, – поправила она плотника.
Хорс кивнул и хлебнул из фляжки:
– Правильно. Сефия. А вы симпатичная парочка. Вы, оба. Я надеюсь…
В этот момент дверь распахнулась, и волна холодного воздуха прокатилась по каюте, бросив Сефию в озноб. Увидев старшего помощника, с руки которого свешивались мешки, Хорс выпрямился и убрал фляжку. Сефия взглянула на свой мешок и увидела то, что надеялась увидеть – знакомые очертания завернутой в кожу книги на его дне. Старший помощник небрежно свалил мешки на пол в центре каюты, но от Сефии не ускользнула поспешность, с которой он освободился от своей ноши. Она с трудом подавила желание схватить свое имущество и прижать его к груди.
Следом за помощником вошел капитан. Сефия опознала его по голубым глазам, властному виду и черному пистолету в руках. Она по-настоящему волновалась – надо же! Настоящий капитан Рид! Но при взгляде на лицо капитана ее волнение превратилось в холодный комок, поселившийся где-то внизу живота.
Капитан был сердит. Ярость бушевала под его кожей и за безупречной линией его зубов. Увидев Рида таким, Сефия съежилась. Это был не тот Рид, не из историй.
– Насколько серьезны повреждения? – спросил капитан.
Стрелец, поморщившись от боли, заставил себя сесть. Врач вздохнула и принялась зашивать глубокий разрез на его плече.
– Всего одиннадцать ран, – сказала она. – Шесть необходимо зашить. Два сломанных ребра. Думаю, вы могли бы таким гордиться, капитан.
Рид не обратил внимания на нотку юмора в голосе врача.
– А девушка?
Сефия поспешила ответить за себя сама:
– Всё в порядке, сэр. Стрелец сражался, не я.
Капитан посмотрел на Сефию долгим взглядом – достаточно долгим, чтобы ей успеть проглотить собственные слова и исчезнуть под досками пола. Но она не отвела взгляда.
– Хорс?
Плотник махнул массивной рукой:
– Все в порядке, капитан. Только ссадина во всю спину.
Капитан кивнул в сторону двери:
– Тогда иди.
Хорс моментально встал и пошел к двери, успев, правда, подмигнуть Сефии, которая попыталась уверить себя, что это добрый знак. Проходя мимо Рида, плотник склонился к его уху и прошептал – достаточно громко, чтобы Сефия могла услышать:
– Они хорошие ребята, капитан. Если уж дело в этом, я могу есть чуть поменьше, а работать чуть побольше. Можете мне и жалованье урéзать.
Сефия слабо улыбнулась.
Если капитан и был удивлен, то виду не подал, и Хорс выскользнул наружу, в холодный воздух ночи.
Врач одобрительно кивнула и продолжила поиски ран на правом боку Стрельца.
Капитан сел на стул, оставленный Хорсом, и положил перед собой на стол кожаный сверток и свой черный револьвер. Сефия исподлобья наблюдала за ним. Старший помощник встал позади Сефии, а капитан развернул кожу и, достав набор инструментов, положил их перед собой ровным рядом.
Не произнеся ни слова, он принялся чистить револьвер – достал из барабана патроны и проверил его, потом надел на металлический шомпол кусочек ткани и принялся протирать им ствол и патронники. Было ясно, что никто не начнет говорить, пока врач не закончит свое дело, поэтому Сефия просто наблюдала за капитаном.
