Ван Сюэци: За два месяца с небольшим мы всё закончили. В тот момент мы думали, что нам не хватает только монтажера, а так всё хорошо. Никто не знал, что главные трудности только начинаются. Монтажу я тоже не учился, полагая, что просто порезать и смонтировать пленку очень просто. Резал и так и сяк – раз за разом ничего не выходило. Потом до нас наконец дошло, что это работа не на один день и не на два. А тут еще проблема с финансами. Пришлось сокращать съемочную группу. В итоге осталось всего три человека: я, Ян Липин и техник монтажа – профессионального монтажера пригласить мы не могли, не хватало денег. Вот так мы втроем развернули, что называется, знамена и под барабанный бой стали монтировать картину. На Пекинской киностудии деревья были зеленые, а пока монтировали – стали желтые, мы монтируем дальше – они уже белые, а мы всё монтируем, – а они уже снова зеленые! Пятнадцать раз делали монтаж.
Дун Цин: Обычно картину приходится монтировать не больше трех – четырех раз, и то это многовато.
Ван Сюэци: Я весь сюжет перекроил полностью.
Дун Цин: Вы всю картину, от начала до конца, заново монтировали пятнадцать раз?
Ван Сюэци: Ну да. Тогда один эксперт из управления кинематографии сказал мне – наверное, посмотрел, и ему меня стало жалко – серьезно так, по-доброму сказал: «Ван, ты бы пригласил человека, который разбирается…» Почему же я так не сделал? Я подумал: «Если я считаю, что это хорошо, а вы считаете, что плохо, – тогда я дурак, и надо звать того, кто разбирается». Главная проблема была в том, что я и сам тоже видел: плохо! Я решил не сдаваться до тех пор, пока сам не увижу, что монтаж получился хорошо. Первый раз понесли фильм на просмотр вдвоем – я и Ян Липин. В управлении кинематографии говорят: «А почему ваш директор картины не пришел?» Директор, говорю, перед вами – это Ян Липин!
Дун Цин: Когда в управлении кинематографии вам каждый раз после просмотра говорили, что так не пойдет, – вы каждый раз со спокойным сердцем это принимали?
Ван Сюэци: Ну да, принимали. Я и сам чувствовал, что плохо смотрится.
Дун Цин: Я думаю, можно поаплодировать нашему учителю Сюэци за его честность!
Ван Сюэци: Каждый раз после просмотра они говорили: плохо. Я спрашиваю: «А что не так? В чем проблема?» И ничего не могу понять: столько сил тратил, так старался – и опять плохо…
Дун Цин: А вам не хотелось всё бросить? Сказать: «Хватит, я этим больше заниматься не буду!»
Ва Сюэци: Нет, совсем не хотелось.
Дун Цин: Ян Липин тоже по-прежнему была в вас уверена?
Ван Сюэци: Она, наверное, просто не решалась ничего сказать – видела, что я с головой ушел в монтаж, погрузился в творческий процесс… У меня и правда в голове была только «Солнечная птица».
Дун Цин: А когда вам в конце концов сказали, что фильм принят?
Ван Сюэци: Я думаю, этот фильм надо смотреть не спеша, несколько раз, – и тогда будет понятно, о чем эта картина, тогда снимаются неясности. Наверное, в управлении кинематографии так и было.
Дун Цин: И всё же «Солнечная птица» получилась! Как в поговорке: «чем труднее, тем лучше». А потом ваш фильм неожиданно получил главную премию на кинофестивале в Монреале…
Ван Сюэци: Да, никто даже не предполагал, что такое может произойти. Я тогда смотрел на сцену – там как раз оставалось два приза: специальный Гран-при жюри и Гран-при Америки. Вдруг переводчик управления кинематографии говорит: «“Солнечная птица” Ван Сюэци!» Я ничего не понимаю, встаю, очень твердым шагом – бум-бум-бум – иду на сцену… Пришел, мне вручили Гран-при – и тут вдруг в голове всё перемешалось… До этого я видел, как люди, получая премии, плачут, и всегда говорил: «Ну что это такое, зачем так притворяться – выиграл конкурс, а слезы льет». А теперь, когда пришла моя очередь, мне тоже захотелось расплакаться, ведь мы столько всего преодолели ради этого фильма. Когда отхлынуло, я сказал: на этой сцене должны были бы стоять еще четверо – сама Ян Липин, оператор Чжан Ли, продюсер Ли Ланьхуа и композитор Чжао Цзипин… Я потом слышал, что Чжан Ли, который тогда был в Китае, услышав, что я со сцены называю его имя, тоже всплакнул.
Дун Цин: Если обернуться назад и взглянуть в прошлое, то какие выводы можно сделать? Что дал этот первый опыт режиссуры вам нынешнему? Чему научил?
Ван Сюэци: Если ты решил что-то сделать, надо держаться и делать. Но это не должна быть слепая решимость – надо ясно и четко представлять себе, в чем проблема и как эту проблему надо решать. Стой на своем и делай то, что намечено, – это единственный способ добиться поставленной цели. Для меня это и есть самый главный урок.
Дун Цин: Я думаю, нужна смелость для того, чтобы пробовать что-то сделать в первый раз, пытаться узнать, где предел твоим возможностям. И нужно мужество, чтобы принять последствия неудачи. Что вы нам сегодня почитаете?
