Ян Ливэй: Да, просто дух захватывает. До этого мы видели в СМИ фотографии, которые делали зарубежные космонавты. Но когда сам видишь сверху наш прекрасный дом, где человечество живет уже несколько миллионов лет, это не просто зрительное ощущение.
Дун Цин: Своего рода эмоциональный шок?
Ян Ливэй: Да, верно.
Дун Цин: А что вы чувствовали в момент возвращения на Землю?
Ян Ливэй: Приземление было довольно жестким. В момент касания спускаемый аппарат подпрыгнул и потом еще два раза ударился о землю. Оба раза так, что у меня зубы клацнули и я прокусил себе губу. Тогда я не почувствовал боли, просто внезапно всё онемело, и я подумал – наверное, что-то не так. Под рукой ничего не было, пришлось снять перчатки скафандра – под ними были еще нитяные – и ими останавливать кровь.
При этом чувствовалось возбуждение и огромный подъем настроения. Полное ощущение, что вернулся домой. Было шесть утра с минутами, очень удачно – как раз на Тяньаньмэнь в это время поднимали государственный флаг. Как я волновался! Меня многие сейчас всё еще спрашивают: «Когда ты вышел из аппарата, вид у тебя был немного ошарашенный. О чем ты думал в это время?» На самом деле я думал о своих обязанностях. Главной задачей в этот момент было самостоятельно выбраться из спускаемого аппарата, выйти наружу. Я помню, что врачи всё время пытались меня поддержать, а я говорил им: «Не надо, нет проблем, я могу сам!» Выбрался, смотрю – все скачут от радости и кричат: «Ливэй, скажи что-нибудь, скажи!» Я сказал: «Я горжусь своей страной!» – это были мои первые слова после полета. Иногда я думаю, какие другие слова могли бы выразить мое тогдашнее состояние лучше? Никакие, только эти.
Дун Цин: Какую же гордость и радость надо испытывать, когда то, что ты сам совершил впервые, совпадает с движением вперед, связано с первыми достижениями и успехами твоей страны, твоей нации и даже всего человечества!
Дальше космический корабль летел очень хорошо. За следующие десять минут он слово разом выпрыгнул на орбиту. Я внезапно почувствовал отсутствие тяжести.
Действительно, это вдруг наступила невесомость. Пока ракета-носитель толкала космический корабль, он постоянно ускорялся, а значит, были и перегрузки, такие же по своему воздействию, что и сила тяжести. Когда десять минут назад последняя ступень ракеты-носителя отделилась, сразу же прекратилось воздействие движущей силы на корабль, возникло ощущение, будто тело вдруг поднялось вверх. Я понял, что нахожусь в зоне микрогравитации.
Я был прочно пристегнут ремнями к креслу и, конечно же, не мог взлететь, но ощущение в этот момент было такое, словно я отделяюсь от кресла, не связан с ним больше. Я заметил, что пыль, которая была в космическом корабле, – сколько ни чисти, всё равно какое-то ее количество остается, – вся разом поднялась в воздух.
Было чуть больше девяти часов, солнечный свет проникал в оба иллюминатора. Поскольку не было атмосферы, ничто не заслоняло солнце, лучи его были очень яркими. Как будто кто-то отдернул штору. В солнечных лучах плыли «воспарившие» мельчайшие пылинки. Все предметы словно разом ожили и обрели крылья, стали свободно порхать по кабине. Я просто не успевал следить за ними взглядом.
Я посмотрел вниз и увидел, что ремни и веревки, которыми внутри корабля должны быть закреплены все предметы, встали вертикально, слегка покачиваясь в едином ритме. Это было очень красиво. Они колыхались, словно густые водоросли в озерной воде.
Я был поражен. Конечно, я читал описания невесомости, проходил тренировки, но на Земле даже представить такое было невозможно.
Итак, я ясно понял, что нахожусь уже в самом настоящем бескрайнем космосе!
Контрольный индикатор показывал, что корабль вышел на правильную орбиту. В этот момент его скорость была почти равна первой космической скорости – семь километров восемьсот тридцать метров в секунду. Орбита в перигее имела высоту двести километров, а в апогее – четыреста километров.
Через две минуты после выхода на орбиту корабль по команде скорректировал свое положение. Моя работа заключалась в том, чтобы раскрыть солнечные батареи, похожие на два крыла. После этого я по графику отрапортовал на Землю: «На борту всё штатно. Самочувствие хорошее!»
После того как первоначальные непривычные ощущения от космоса были преодолены, помимо необходимой работы и совместных действий с Землей меня очень сильно интересовало космическое пространство – хотелось поскорее посмотреть, как оно выглядит, но для этого надо было ждать команду с Земли.
В 10:31, после проверки состояния внутри корабля, убедившись, что всё в норме, руководящие сотрудники с Земли разрешили мне снять перчатки и отстегнуть ремни. Переполнявшее меня желание наконец-то осуществилось. Я тотчас же стянул перчатки, высвободился из ремней, закрепленных под коленями, и тут же поплыл – сначала вперед, затем слегка проехался по креслу и направился по воздуху к иллюминатору.
