— Он у нас мужик серьезный, — сказал шофер одобрительно. — Батя у тебя кем работает?
— Он с лошадьми, — ответил мальчик, и впервые работа отца представилась ему не самой, может быть, интересной и важной.
— Хочешь шофером быть?
Шофер спросил так, словно не сомневался в положительном ответе, и это задело мальчика.
— Погляжу, — сказал он.
— Молодец! — Шофер даже головой покрутил. — Основательный ты товарищ.
Мальчик приготовился к долгой еще дороге до Корнево, но доехали неожиданно быстро. Это его даже разочаровало немного — так хорошо было ехать, по сторонам смотреть, чувствовать рядом девушку и шофера. Когда же вышли из машины на пыльной улице, перед двухэтажным каменным домом и мальчик понял, что сейчас они расстанутся, то недоумение и растерянность охватили его. Он впервые с удивлением почувствовал, что и с чужими, случайно встреченными людьми расставаться бывает жаль. Мысль же о том, что он никогда больше не встретится ни с шофером, ни с девушкой, прямо-таки поразила его, как горькое открытие. Никогда, подумал он и словно бы на мгновение увидел это слово, цвет его какой-то черный…
— Будь здоров! — сказал шофер.
— Да что ж мы его бросаем-то? — воскликнула девушка. — До дома ж надо довезти.
— Не могу, — развел шофер руками. — Никак не получается.
— Да успеем мы, господи! Подумаешь, в деревню заскочить.
— У меня бензина в обрез, понимаешь? — сказал шофер виновато. — Только на обратную дорогу. А до Углов этих километров двадцать, я знаю. Так что извини, — обернулся он к мальчику. — Рад бы…
— Я сам, — сказал мальчик. — Тут близко теперь.
— Доберешься, не робей! Ты знаешь что? Ты на базар двигай, вон, за поворотом сразу. Там всегда машины и подводы стоят. Поспрашивай, должно что-нибудь попутное подвернуться.
— Денег ему надо дать на всякий случай, — сказала девушка.
— Верно, — с готовностью отозвался шофер, пошарил в кармане пиджака и сунул в руки мальчика бумажку.
Если бумажные, то это много, подумал мальчик, смутившись.
— Не надо, — пробормотал он. — Я и так…
— И что ж ты самостоятельный такой! — улыбнулась девушка. — Дай-ка я тебя поцелую на прощанье.
Она наклонилась, и мальчик ощутил теплый, молочный ее запах и прикосновение теплых губ к щеке. Ему было и приятно, и стыдно, и он с трудом удержался, чтобы не отшатнуться от нее.
По улице мальчик шел, не оглядываясь, не позволяя себе этого, но на углу все-таки оглянулся. Девушки и шофера на прежнем месте уже не было.
Знобкое ощущение одиночества дрогнуло в душе у мальчика, такое уже знакомое, идущее как бы по пробитому, накатанному следу. Он напрягся и сумел придержать, подавить его, лишь чуть осталось — тоненькая такая боль. Если не прислушиваться, то и незаметно совсем. Теперь-то хорошо, думал он, убеждая, уговаривая себя. Теперь почти дома. Тут и из Углов могут люди быть, может, сейчас прямо кого-нибудь встретит. А не встретит, на дорогу опять пойдет, подъедет. А не подъедет, то и пешком можно дойти. Идти, идти и придешь. И еда у него на дорогу есть, и даже деньги. Мальчик разжал ладонь и увидел зеленую бумажку. Три рубля. Это было много денег. Он никогда столько и в руках не держал.
За углом открылся базар: несколько длинных, высоких, врытых в землю лавок со стоящими за ними женщинами. Проходя мимо, мальчик с недоумением заметил, как неприветливо и настороженно женщины смотрели на него.
Рядом с базаром стояло несколько подвод и грузовик, полуторка. Мальчик подумал, что грузовик или какая-нибудь из подвод, возможно, поедут скоро в сторону его деревни, но спросить об этом было некого, и он решил ждать.
Находиться рядом с лошадьми было хорошо. И вид их, и особенно запах, такой родной и знакомый, успокаивал мальчика. Если закрыть глаза, то вполне можно вообразить, что он дома, во дворе отцовской конюшни…
Услышав истошный женский крик, мальчик оглянулся и увидел, что к нему бегут двое пацанов. Передний, высокий и тощий, втягивал голову в плечи и прижимал что-то обеими руками к груди. За пацанами, продолжая кричать злобно и тонко, бежала толстая женщина, за ней шел человек в синем кителе и военной фуражке. Милиционер, мелькнуло у мальчика. Проскочившие мимо пацаны с испуганными лицами, растрепанная, свирепого вида тетка и особенно милиционер — все это вызвало у мальчика мгновенную вспышку страха. Никакой вины он за собой не знал и все-таки невольно сорвался с места и бросился бежать вслед за пацанами. Они юркнули во двор, перелезли через низенький деревянный заборчик и, мелькая головами, скатились по склону заросшего бурьяном оврага. На дне его мальчик их и настиг.
— Ты чего? — спросил высокий пацан, глядя подозрительно и настороженно.
— Ничего…
— Чего бежал-то? Тоже спер что-нибудь?
Тут только мальчик рассмотрел, что пацан держал в руках две большие, темные лепешки. Украли, догадался он. У толстой тетки украли.
— Нет, — сказал мальчик. — Я испугался просто…
— Чего?
— Так… Не знаю…
— Придурок, значит, — решил высокий. — Как звать?
— Васька.
— Балда ты, а не Васька, понял?
— Слушай, Щерба, — с опаской сказал второй пацан, поменьше, — а не полезет она сюда? Может, отойдем подальше?
