Хьёлас сосредоточился, решительно погружаясь и сразу же ускользая к другим измерениям. В какой-то момент он подумал, что же он будет делать, если мастер Китола не сумеет остановить его вовремя – ведь однажды один из школьных мастеров уже недооценил его проворство в лёгком эфире. Но уже через мгновение Хьёлас понял, что беспокоиться ему не о чем: почти рядом с границей, в пределах каких-то несчастных пяти измерений, был установлен барьер, такой жёсткий, какие он раньше встречал только в изоляторе. Сначала Хьёлас даже опешил от неожиданности. Он не привык к таким ограничениям, даже мастер Оммадс оставлял ему больше места! Это было что-то вроде острого приступа клаустрофобии – хотелось преодолеть эту преграду, обойти её, убедиться, что остальное пространство лёгкого эфира всё ещё существует, и Хьёлас резво заскользил вдоль барьера, испытывая его на прочность, переместился между уровнями, попытался найти обходной путь… Но потом он понял, что что-то ещё сдерживает его перемещения – хватка мастера. До чего же неприятно! Но просто избавиться от этой опеки нельзя, хотя какая-то часть Хьёласа отчаянно хотела попытаться. И он замер посреди тесного пространства, давая понять, что готов к работе.
«Возвращайся».
Так быстро? Хьёлас поколебался несколько мгновений, но решил подчиниться. Да, педагогический стиль мастера Оммадса слишком его разбаловал, хотя поначалу из-за менее строгого контроля казался не слишком безопасным.
Хьёлас пересёк границу и сразу же сделал глубокий вдох. Запоздало и с лёгкой иронией он подумал, что, наверное, правдоподобия ради стоило подождать напоминания, но ему уже было не до того – боль, о которой он успел подзабыть, а оттого показавшаяся ещё более острой, пронзила левую руку от кончиков пальцев почти до самого плеча. И тут ему уже было не до притворства. Он просто шёл на поводу у обстоятельств. Возможно, стоило бы скрыть эту особенность, но он просто забыл об этой детали, а потом было поздно.
Лишь через несколько часов, отделавшись сначала от дежурного целителя, который настойчиво, но безуспешно, пытался вычислить, что не так с рукой, а потом от мастера Китолы, который прочитал целую лекцию о том, что такое погружение в альтернативные измерения, Хьёлас вернулся в свою комнату и с облегчением повалился на кровать: дело сделано. Мастер, вроде бы, ничего не заподозрил, и теперь можно просто продолжать обучение, не заводя разговоров о погружении в «смежные воды», о которых Эршдет Китола даже не упомянул, сказал лишь, что к глубинам Хьёлас не готов, ему следует научиться удерживаться у поверхности.
Следующее утро началось с неприятного сюрприза: Хьёласа пригласил на встречу мастер Намтат, куратор Виоры. Это было довольно странно, потому что прежде, если у сестры возникали проблемы, ему сообщали либо через нунциев, либо сразу вызывали на ковёр к заместителю ректора по дисциплине. И если мастер Намтат захотел встретиться лично, для этого должна быть какая-то особая причина. Он попросил Хьёласа зайти перед завтраком и пообещал, что разговор не будет долгим. Оно и к лучшему – до вечера Хьёлас бы уже весь извёлся.
- Разрешите войти?
- Да, господин Апинго, проходите.
Решая вопросы в различных учреждениях вне школы Хьёлас привык к официальным обращениям и не смущался. Но здесь, в школе, где он сам был учеником, он чувствовал себя неловко от такого обращения. И всё же постарался не подать вида, и с достоинством вошёл в кабинет и уверенно расположился в кресле напротив мастера Намтата.
- С Виорой всё в порядке? – сразу же спросил он о единственном, что, по сути, имело значение.
- Она цела и невредима, и сейчас находится под присмотром ассистентов с другими одноклассницами, - серьёзно сказал мастер Намтат. – Но вчера кое-что произошло.
Он сделал паузу, чтобы убедиться, что Хьёлас не собирается перебивать и готов слушать, и продолжил:
- Думаю, вам не нужно рассказывать о школьных порядках, господин Апинго. Вы прекрасно знаете, как и знает ваша сестра, что покидать школу без специального разрешения куратора запрещено. Но также, полагаю, для вас не будет секретом, что многие ученики и ученицы средней школы иногда пренебрегают этим правилом, а мастера закрывают на это глаза. Это не означает, впрочем, что мы не приглядываем за учениками, когда они покидают школу.
- Пусть лучше «сбегают» под присмотром, чем тщательно заметают следы, - настороженно кивнул Хьёлас. Он прекрасно знал об этой практике и активно пользовался ею в средней школе, чтобы успевать решать все дела и оставлять свободным декадас. Так поступали его одноклассники – чтобы отдохнуть от опостылевших школьных коридоров. Так делала Виора – но Хьёлас доверял её благоразумию и не запрещал ей отдыхать с подругами вне школы. Он знал, что мастера следят за амулетами безопасности, и в случае необходимости предпримут все возможные меры, чтобы предотвратить неприятности.
