Кое-как ему удалось свести третью партию в ничью, и, сославшись на усталость, он попрощался с Астрид и вернулся в свою комнату. Теперь, когда он осознал, чего опасается, принять решение было легче. Да, Астрид может принять сторону отца, но только в том случае, если ей дадут право голоса, но Хьёлас сомневался, что Ферп стал бы посвящать её в детали по собственной воле, и он тоже не станет. Некоторые вопросы должны решаться без вмешательства женщин, пусть даже любимых и дорогих.
Приняв такое решение, Хьёлас отправил нунция в банк с просьбой зарезервировать для него кабинет в хранилище на несколько часов. Оставалось надеяться, что никто из мастеров и ассистентов не станет возражать против его регулярных отлучек из школы – а времени, чтобы внимательно изучить все материалы, ему понадобится немало.
Труднее было расставить приоритеты. Хьёлас не знал, за что браться вначале: за материалы расследования, результаты исследований идеограмм и Мёртвого Города, или попробовать связаться с Миссией Иропп и узнать хоть что-нибудь у них? Но, судя по тому, что написал отец, эта загадочная организация любит скрытничать, а значит, к общению с этим Лекком Луяноем нужно как следует подготовиться.
И эта подготовка, судя по всему, могла занять не одну декаду. Когда Хьёлас в очередной раз оказался в хранилище наедине с кучей документов, он понял, что разобраться в записях отца будет не так просто. Поэтому сначала решил просто просмотреть содержимое всех коробок.
Наверху каждой была копия письма, которое Хьёлас уже прочёл. А во второй ячейке кроме большой коробки, была ещё одна тонкая папка, которая стояла рядом, чуть обособленно, как будто готовая к тому, чтобы её вытащили и унесли. Конечно, она сразу привлекла внимание Хьёласа, и ещё больше он оказался заинтригован, когда обнаружил на обложке надпись «Чим».
Внутри обнаружились странные диаграммы, расчёты, схемы… копии некрологов из местных газет и отчёты из легационного реестра. Два имени были выделены, и сразу бросились Хьёласу в глаза: Аса Игнас и Дрей Мариуш. Занятно…
Хьёлас взял папку и расположился в кабинете, чтобы внимательно и последовательно изучить всё её содержимое. Похоже, его отец пытался разобраться в том, что и почему произошло с Чимом.
Схемы и формулы казались Хьёласу смутно знакомыми – что-то такое он видел то ли в одном из учебников по продвинутой лёгкой магии, то ли на спецкурсе по протекционизму, куда они с Чимом ходили некоторое время, чтобы оставаться в школьном списке «Лид». Судя по одному из рисунков, это были расчёты какого-то узкоспецифичного щита, проникающего сразу на все три уровня реальности, причём самая сложная и заковыристая его часть находится именно в лёгком эфире… но зачем он нужен?
Дальше был довольно большой список имён, два из которых привлекли внимание Хьёласа чуть раньше и были обведены, часть – аккуратно вычеркнуты, некоторые были помечены знаками вопроса. Ещё два имени были выделены знаками вопроса и подчёркиванием: Юнге Лавис и Йор Гарретт. Последнее имя показалось Хьёласу смутно знакомым, но он так и не смог вспомнить откуда. Впрочем, он надеялся, что в следующих документах будут кое-какие объяснения.
И действительно. Копии некрологов были отмечены несколькими близкими датами в середине Привычной Луны года восемьдесят два ноль восемь, то есть за две луны до рождения Чима. Большинство из тех, чьи имена были вычеркнуты, умерли естественной смертью – от старости или неизлечимой болезни. Но были и исключения, в том числе среди выделенных имён.
Дрей Мариуш был признан слабоумным, и родители отказались от него. В приюте кто-то из старших детей довёл его до эмоционального срыва и всплеска силы из ядра, которую воспитатели не успели вовремя подавить. Другие дети получили травмы, а сам Дрей погиб в огне в возрасте четырёх лет.
Аса Игнас умерла по неизвестным причинам, когда ей было чуть больше двух лет. У неё произошёл странный приступ, природу которого целители так и не сумели установить.
Были имена ещё нескольких детей, умерших по тем или иным причинам на Ацокке и даже на ближайших кайфарах в эти дни. Но имени «Бенедикт», вопреки ожиданиям Хьёласа, среди них не было.
Перейдя к заметке о Йоре Гарретте, Хьёлас сразу вспомнил, где слышал это имя: кто-то из ассистентов упоминал его по пути к школе после посещения Кледа Шабара. Это был студент Небесных Пирамид семнадцать лет назад, и он тоже потерялся в лёгком эфире, но его так и не нашли. Его тело умерло во второй день Смелой Луны года восемьдесят два ноль девять, то есть несколько позже, чем остальные из списка. Почему же он привлёк внимание отца?
О Юнге Лависе и обстоятельствах его смерти информации почти не было – лишь небольшая заметка о том, что он умер в Булдайде, где отбывал пожизненный срок за преступления против общества. Но с обратной стороны были приписка почерком отца: «По приметам подходит, но как преодолел воду?»
