Хьёлас нахмурился и озадаченно замер. Отец хорошо ему объяснил, что при посторонних открывать сейф нельзя, только при своих, и только по необходимости. А мастер Нэвиктус… он не был чужим человеком, но и полностью своим тоже не был.
- Послушай, Хьёлас, это очень серьёзно. Я не замышляю дурного, и уж точно не собираюсь вас грабить. Но мне очень нужно понять, чем занимался твой отец в последнее время. Если у него есть хоть какие-то материалы, они не должны оставаться здесь, в доме, это может быть опасно.
Хьёлас сомневался. А потом он вспомнил, что говорила мама.
- Мне надо посоветоваться с Тоэшей.
Мастер Нэвиктус медленно покачал головой.
- Я не стану тебе препятствовать в этом, но прямо сейчас это не очень хорошая идея.
- Почему?
- Потому что женщины не должны принимать таких решений. Это полностью твоя ответственность.
- Но отец…
- Ты теперь глава семьи, и это только твоя ответственность, - и, не дожидаясь новых вопросов и возражений, мастер Нэвиктус сказал: - Хьёлас, мне очень жаль сообщать тебе это, но твой отец погиб несколько часов назад.
Что было дальше Хьёлас помнил очень плохо. Он всё-таки открыл для мастера Нэвиктуса сейф, но тот ничего интересного в нём не обнаружил, и, ничего не взяв, позволил Хьёласу снова его запереть. Потом они обсуждали, сообщать ли девочкам новость сейчас, или дождаться утра. Потом мастер Нэвиктус помогал Хьёласу организовывать похороны и присутствовал при всех разговорах с гардианами – те тоже пытались докопаться до того, чем занимался Абсалон перед смертью, но были не слишком настойчивы – всё выглядело так, будто Абсалон стал случайной жертвой террориста-смертника.
Хьёласу тогда пришлось взрослеть очень быстро. Мастер Нэвиктус помогал ему, разъясняя смысл и назначение тех или иных документов или договоров. Хьёлас тогда перечитал немало отцовских записей – как ежедневников, так и домашней бухгалтерии, старых конспектов и даже личных заметок. Но ничто не наводило на мысль о том, чем же Абсалон занимался перед смертью. И если бы не завещание, составленное за те же четыре дня до смерти, ничто не противоречило идее о случайности. Даже мастеру Нэвиктусу не удалось ничего выяснить. Не было никаких твёрдых доказательств – сплошные подозрения и слабые свидетельства.
До этого дня, судя по всему.
Хьёлас тяжело вздохнул, ещё раз потёр лицо, чтобы немного прийти в себя, и продолжил чтение.
«Кроме упомянутых записей по нынешнему делу здесь есть материалы по ещё нескольким моим проектам. Как ты сам убедишься, большая часть из них так или иначе связана с Мёртвым Городом и наследием древней цивилизации. Ты можешь либо продолжить мои исследования (этому я был бы очень рад!), либо продать мои наработки той же Миссии Иропп – они с удовольствием отхватят этот лакомый кусочек. Но не торопись, продавай по частям, разогревай их аппетит. Они любят делать вид, что им ничего не нужно и не интересно, но на самом деле они готовы хорошо платить за расшифровку идеограмм – а им я посвятил довольно много времени.
Если хочешь – можешь попробовать сотрудничать с вышеупомянутой Миссией. Не знаю, нужно ли тебе это, и согласятся ли они с тобой работать как со мной когда-то, но на всякий случай оставлю тебе инструкцию, как с ними связаться. Единственная просьба – не соглашайся продолжать моё последнее расследование. Возможно, оно их и не заинтересует через столько лет, но если вдруг возникнут вопросы – пожалуйста, просто откажись.
Что касается других документов, что хранятся здесь, думаю, ты и сам разберёшься, что к чему, не буду давать подробные объяснения. Единственное, что я считаю нужным упомянуть – ещё один конверт на дне этой ячейки. Пожалуйста, не открывай его, пока не выполнится хотя бы одно из условий: ты закончишь старшую школу; ты пройдёшь базовый курс тяжёлых погружений; с тобой свяжется мастер с инициалами Р.Л. (сочетание не такое уж редкое, но, согласно нашей договорённости, он упомянет, что условие выполнено); либо же мастер Нэвиктус прямо укажет тебе на необходимость разобраться в том, что и зачем я сделал. Кстати, он поймёт, о чём речь, если ты процитируешь ему последние строки, так что, в случае чего, можешь с ним посоветоваться.
О, Великие, как же я надеюсь, что всё-таки зря пишу всё это! Но если нет – Хьёлас, просто знай, что я вас всех люблю. Не говори об этом письме маме – боюсь, её это огорчит. Странное дело: я понимаю, что ты не прочитаешь это раньше, чем через семь с половиной лет… и тогда ты будешь уже совсем не тем умилительно-серьёзным мальчишкой, какой ты сейчас. И я сейчас обращаюсь к молодому человеку, которого совершенно не знаю… Но я надеюсь, что ты в порядке. Вы все. И маленькая девочка, которую мы пока что ещё только ждём…
