После ужина он спустился в парк между пирамидами и замер у фонтана, где они обычно встречались с Астрид. Он чувствовал, как горят его щёки и уши, но ничего не мог с собой поделать, даже контроль над дыханием и попытки отвлечься не помогали. «Нет, это смешно, - говорил он сам себе. – Ты как ребёнок, будто впервые на свидании. Откуда столько эмоций?» «А оттуда, - последовала ответная мысль, - что хоть у меня и были раньше и свидания и поцелуи, никогда ещё они не были так желанны. Никогда ставки не были так высоки. А вдруг я что-то сделаю не так?» «Доверься интуиции, - посоветовала ещё какая-то третья часть его паникующего разума. – Наблюдай, чувствуй, не торопись». Но придумать этот план было легче, чем осуществить. Мысли и чувства метались в пустой голове и гремели наперебой как семена в сушёной тыкве.
- Привет, - раздался голос рядом.
- Привет.
Хьёлас обернулся и вгляделся в лицо Астрид в её глаза. В их глубине были сотни смешинок, на губах застыло привычное выражение «готовности к улыбке». Как она отреагирует? Согласится или нет? И как сделать так, что если вдруг нет – чтобы эта неловкость не стала между ними?
- Всё в порядке? – спросила Астрид, заметив, что пауза затянулась.
Хьёлас взял её за руку, но вести, как обычно, вдоль парковой аллеи и развлекать разговорами не торопился. Он продолжал вглядываться в её лицо, изучая ещё более пристально, чем когда-либо раньше. Каждый оттенок момента, чтобы уловить, если вдруг возникнет хоть нота сомнения. Он чуть приблизился и взял её за вторую руку.
Веснушки, тонкая кожа, нежные губы… целовалась ли она с кем-то раньше? Вероятно, да, ведь она уже не ребёнок. Как она это делает? Как ей нравится?
Её гипнотизирующее дыхание стало чуть более глубоким и частым. Хьёлас счёл это хорошим знаком. Он чуть наклонился и вдруг уловил крошечное, едва заметное движение навстречу.
У Хьёласа закружилась голова, словно он был пьян, и он понял: сейчас или никогда. Он наклонился к губам Астрид и прикоснулся к ним своими губами: осторожно, нежно. Она ответила с той же деликатностью и мягкостью, и этот блаженный миг вдруг накрыл Хьёласа острейшим напряжением. Он не смог бы отстраниться, даже если бы захотел, весь мир, казалось, свернулся до крошечного безопасного пространства между ними. И, словно чтобы оградиться от мира, замкнуться на этом моменте, он притянул Астрид ближе, осторожно обнял…
Её безупречное дыхание сбилось и стало абсолютно невероятным в своей асимметричности. Казалось, его можно собирать и плести из него магию, невероятную и неповторимую. Что она, судя по всему, и делала своими мягкими губами – потому что иначе как чудом Хьёлас назвать это не мог. Прикосновения, почти невесомые, но в то же время прочувствованные… хотелось получить их больше, окунуться в них с головой, но торопиться было, очевидно, плохой идеей. В этой ненавязчивости, в этом нащупывании границ взаимного доверия таилась какая-то бесконечность, которую пока рано беспокоить. Но в тот момент это было вполне очевидно для Хьёласа: нет никаких границ. С его стороны – так точно…
Несколько часов спустя, укладываясь спать, Хьёлас снова и снова прокручивал в памяти те минуты, которые казались одновременно и острыми мгновениями и невесомой вечностью. Что-то в его голове перемкнуло, разделив мир на «до» и «после». Как будто это был окончательный ответ на вопрос, который он так и не осмелился задать прямо: есть ли у этих отношений перспектива.
И, несмотря на то, кем была Астрид Карога, и как далеко придётся подниматься Хьёласу Апинго, чтобы это был «его уровень». Несмотря на все планы и всё более уплотняющийся график обязанностей, в котором Хьёлас буквально утопал. Несмотря вообще ни на что в этом мире, так странно и нелогично устроенном…
Ответ, судя по всему, был положительным.
Следующие дни прошли для Хьёласа как в тумане. Он ходил на уроки, тренировал плетения, следовал плану в ежедневнике, выматывался почти до полусмерти на уроках иллюзий и упрямо терпел бесконечные травмы на тренировках по боевой магии.
Мастер Гато вернулся к своим обязанностям через три дня после гибели Балека, но, вопреки ожиданиям, не разразился лекцией на тему техники безопасности, а лишь ввёл некоторые новые порядки в общежитии. Хьёлас получил разрешение отправиться домой на декадас и перекроил немного свой распорядок на следующие дни. Он хотел бы отправиться домой ещё в последний рабочий день, сразу после ужина, но на тот вечер ему назначили индивидуальную консультацию с мастером Китолой.
- Разрешите?
Мастер принимал его в том же зале, где была первая встреча с группой. На несколько секунд Хьёласом снова завладело странное оцепенение из-за неестественной тишины, но на этот раз он быстрее справился с собой.
- Проходи, Хьёлас, - отозвался мастер, - располагайся.
Он сидел на том же месте, что и в прошлый раз – как будто даже не вставал все эти дни. Хьёлас уселся напротив него на расстоянии нескольких шагов. Он чувствовал себя немного неуютно в таком положении, но старался не подать вида.
