Уэстон. У меня проблема. И чертовски серьезная. Ее зовут Тори Диксон. Я влюблен в нее с семнадцати лет. Вы спросите, так в чем проблема? Ну, она вроде как мама моего лучшего друга. Виктория. У меня проблема. Его зовут Уэстон Бэнкс. Ему двадцать два, ростом он почти метр девяносто. Последние шесть лет я притворяюсь, что у меня нет к нему чувств. Понимаете, четырнадцать лет назад я стала опекуном племянника. И Уэстон, ну, он лучший друг моего племянника. А это значит, что он на десять лет младше меня. Поэтому все так восхитительно сложно.
Она издала приглушенный стон.
— Уэстон, — мое имя слетело с ее губ мягким протяжным стоном, и я потерял способность ясно мыслить. Сократив расстояние между нашими ртами, я сделал с ее губами все, о чем мечтал.
Руками Тори скользила по моим волосам, прижимаясь ко мне. Я отстранился, чтобы прошептать:
— Не заставляй меня ждать, Тори, — выдохнул я.
Закрыв глаза и сморщив носик, она задрожала в моих объятиях.
— Уэстон, это так неправильно.
Поглаживая большим пальцем ее губу, я усмехнулся ей, когда она открыла глаза.
— А что, если это правильно?
Я не могла стереть улыбку со своего лица, когда ветер разметал мои волосы, и они парили вокруг меня. Желудок будто сделал сальто, но улыбка стала еще шире. Я взглянула на своего племянника Финна, так сильно сжимавшего защитный поручень, закрепленный вокруг его груди, словно от этого зависела его жизнь. Его улыбка была такой же широкой, как и моя.
— Юху-у-у! — радостно крикнул он, и я присоединилась к нему, когда американские горки вошли в последний вираж.
Вскоре вагончик остановился. Я помогла Финну встать, и его ноги немного дрожали.
— Это было потрясающе! А мы можем прокатиться еще раз? — с надеждой спросил он, и его большие карие глаза растопили мое сердце.
— Да, мы можем. Но сначала давай проверим твою маму. У нее, наверное, сердечный приступ случился. Пойдем, дадим ей знать, что ты выжил, — засмеялась я.
Финн закатил глаза.
— Она такая трусиха.
Я взъерошила его волосы.
— Знаю, и поэтому у тебя есть я. Чтобы вместе с тобой делать всякие крутые штуки, — подмигнув, сказала я, а затем взяла его за руку. Когда мы вышли из вагончика, я заметила у ворот сестру, ожидающую нас.
Она так сильно сжимала руками перила, что у нее побелели пальцы. Увидев нас, она облегченно выдохнула и прижала руку к груди.
— Боже мой! Вы больше никогда не приблизитесь к этой ловушке смерти! Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня пойти на поводу у Финна, — сказала она, притянув Финна и сжав его в крепких объятиях.
Пришел мой черед закатывать глаза.
— Выдохни, Жак, пусть малыш немного повеселится. Посмотри на него, он в порядке.
Финн поднял голову и посмотрел ей в глаза.
— Было так здорово, мам. Можно мне прокатиться еще разок? Пож-а-а-луйста!
Жак улыбнулась своему сыну и вздохнула.
— Не сомневаюсь, что это было потрясающе, но давай на этом остановимся. На сегодня хватит. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
— Но, мам… — захныкал Финн.
Она покачала головой.
— Может, в следующем году. Пошли на автодром, покатаемся на машинках!
Лицо Финна засияло, и, нетерпеливо кивнув, он убежал в сторону автодрома. Мы с Жак внимательно следили за ним, чтобы не потерять в толпе. Я подхватила сестру под локоть.
— Как у тебя получается говорить «нет» этому милому личику? — непонимающе спросила я.
Она рассмеялась надо мной.
— Погоди, вот появятся у тебя дети, Тори.
— О, дорогуша, нет. Этого не произойдет. Ни сейчас, ни потом, — сказала я.
Мы купили билеты и нашли себе по свободной машинке. После сигнала о старте, я направила свою машинку в сторону тачки Финна, врезаясь синим авто в его бампер, пока он не обернулся в мою сторону. Озорная улыбка озарила его личико, и он вдавил педаль в пол, отбрасывая меня назад.
Мне стало не до смеха. Жак тоже включилась в игру, и я сбилась со счета, сколько раз ее пурпурная машинка таранила меня. Я любила свою сестру. Такая же сосредоточенная, как и я, она была потрясающей.
Остальная часть дня пролетела за хот-догами, смехом и слишком большим количеством сладостей.
Финн, плюхнувшись на свое место, пребывал в коматозном состоянии по пути домой. Он обхватил своими маленькими ручками животик.
— Ох, у меня живот болит, — пожаловался он.
— Я говорила тебе, хватит есть. Но нет, ты меня даже не слушал. Сам виноват, — ругалась моя сестра.
— Знаю, знаю. У меня мятежный дух, и я ничего не могу с этим поделать, мама. — Финн откинулся на спинку сиденья.
Мне пришлось прикрыть рот, чтобы подавить смех, и Жак послала мне устрашающий взгляд. Я пожала плечами.
— Малыш ужасно забавный, так что не надо меня винить.
Жак закатила глаза, но больше ничего не сказала. С наступлением сумерек мы почувствовали себя измотанными, так как провели на ярмарке весь день. Я закрыла глаза, откинула голову на подголовник и быстро уснула.
Следующее, что я помнила, это что мою голову резко отбросило в сторону, и я так сильно ударилась об окно, что разбила стекло.
Я пыталась понять, что произошло, но все плыло перед глазами, и я не могла сосредоточиться. Я вскрикнула, когда мне, наконец, удалось сфокусировать взгляд, и заметила, под каким неестественным углом находилось тело Жак. Половину ее прекрасного лица покрывала кровь.
— Жак, — закричала я. — Жак, очнись!
С заднего сидения раздался стон. О, Боже, Финн. Я попыталась развернуться, чтобы увидеть его, но моя рука оказалась зажата, и это ограничивало мои движения.
— Финн, дружище, ты в порядке? — позвала я его.
