Беспомощность разливалась по всему телу, по всем сосудам, а вместе с ней – иррациональный страх. Это всего лишь университет, уговаривала я себя. Со мной ничего не случится. Нужно спокойно дышать. Заставить сердце биться ровнее. Но нараставшая паника не ослабляла свою железную хватку.
Нужно как-то отвлечься. Послушать, что ли, преподавателя, потому что пока до меня не дошло ни слова. Но тут заговорил Сэм, он стал объяснять, как вскрывать тело.
Я не желала этого видеть. Достаточно было лишь представить, и голова уже начинала идти кругом.
Мои сокурсники стали натягивать одноразовые перчатки и снимать простыни. Только я стояла как вкопанная. По всему залу раздавался шелест пластиковой пленки, запах формалина становился все невыносимее. Глаза горели и слезились. Возможно, не только от формалина.
Увидев обнаженный труп, я ощутила потребность схватиться за что-нибудь. Я ни разу в жизни не видела покойника. Кроме…
Колени стали ватными, но я приказала себе дышать ровно. Все происходящее было важно для изучения анатомии. Я должна была сконцентрироваться на основных моментах. Решить для себя, что это интересно и захватывающе. У других ведь получалось.
Но не у меня. Горло продолжало сжиматься. Не знаю, что там говорил Сэм. Я перестала его воспринимать. Я слышала лишь белый шум, меня бросало то в жар, то в холод. Пульс грохотал в ушах. Мне нужно было выйти. Сейчас же, немедленно. Я не могла больше оставаться здесь, в этой комнате, где смерть вытесняла собой все настолько, что было трудно дышать.
Или хотя бы присесть…
Увидев, что я стала оседать, Сэм с тревогой посмотрел в мою сторону. Взгляды других тоже были устремлены на меня. Я видела, как он говорит что-то, но звука не было. Уши словно заложило ватой. Вокруг все было как в густом тумане.
Меня прошиб холодный пот, сердце готово было выскочить из груди. Я схватилась за холодный металл, но это не помогло. Стены придвинулись, угол обзора сузился. Все происходило как при замедленной съемке и все же слишком быстро. У меня не было ни малейшего шанса.
Кто-то подхватил меня. Сэм одним прыжком оказался рядом.
Тяжесть в груди отпустила. Пока я падала, стало легче. Я слышала голоса, я чувствовала руки.
Потом я провалилась в темноту.
Черная вязкая тишина заполняла все пространство вокруг меня. Мало-помалу я начала согреваться. Если это и был конец, то не такой уж и плохой. Было почти приятно. Во всяком случае приятнее, чем свет, ударивший мне в глаза, едва я их приоткрыла. Расплывчатые очертания стали складываться в малопонятные формы. С каждым вдохом мир проступал все явственнее.
Кто-то придерживал мои ноги поднятыми и теперь потихоньку опускал их. Мне на плечо легла крепкая теплая ладонь. Реальность возвращалась, включились звуки. Я разом все вспомнила.
Я повернулась.
– Осторожнее.
Я увидела глаза цвета океана и отпрянула. В них было столько беспокойства, что я побоялась двинуться. Сэм сидел на табурете рядом с моей кушеткой, занимавшей практически все небольшое помещение. Здесь никого не было. Только он и я. И абсолютная тишина.
О господи, я и впрямь свалилась в обморок. Без сомнения, это худшее, что могло произойти.
Я потрогала лоб, в голове стучали молоточки. Закрыла глаза.
– Вот блин, – сказала я одними губами.
– Все хорошо, просто полежи. Ты не одна, я рядом, если что…
Его голос потонул в каком-то гуле.
Он даже приблизительно не догадывался, что в
И все-таки, вопреки разуму, я была рада присутствию Сэма. Он гладил меня по плечу, успокаивал. Слезы навернулись на глаза. Все это было чересчур.
– Дыши глубже, Лори.
Я зажмурилась.
– Эй. – Сэм крепче сжал мне плечо, и я открыла глаза. Он сидел прямо передо мной. – Дыши, – проговорил он шепотом. И, сама того не желая, я повиновалась. – Посмотри на меня.
Я была готова зареветь, сердце бешено колотилось. Не знаю, сколько еще я так пролежала, стараясь дышать ровно. Но в какой-то момент чувство тяжести в груди отпустило.
– Лори, я должен спросить. Ты принимаешь какие-то лекарства? Может, есть какое-то хроническое заболевание, что-то, о чем мне следует знать? Киана не смогла ответить.
Я лишь покачала головой.
– Совсем ничего?
– Нет, я… – прокаркал мой голос.
– Что с тобой случилось?
Я даже плечами пожать не смогла.
– Слишком много всего и сразу? – Сэм не отводил глаз. Ни на одну чертову секунду. Он все видел. И меня, и мое отчаяние. Я сделала глубокий вдох и спрятала лицо в ладони.
Здорово у меня получилось, ничего не скажешь. Он сидит сейчас рядом, в крохотной комнате и, наверное, без всяких стетоскопов слышит, как бешено бьется мое сердце.
Громкий треск нарушил тишину, и я отняла руки от лица.
