— Ты перестал быть легким на подъем. Ты теперь как этот…
Я уже подобрал свою рубашку. Надел кеды, не завязывая шнурков.
— Ты ведь собирался спасти меня, правда? — Миссис Бетти Карвер подпрыгивает в воде, глядя, как я удаляюсь.
— Спасибо за обед, — прощаюсь я.
— Если ты уйдешь, между нами все кончено. Финита ля комедия.
На последнем кусочке курицы — на крылышке — оставался добрый слой мяса. Я уже почти его сцапал, но вовремя спохватился. Уходя — уходи, Гилберт, вот как в таких случаях говорится.
Я ухожу не оглядываясь, оставив миссис Бетти Карвер в воде, оставив последний кусочек курятины.
Топчусь в подвале, разбираю белье для стирки и только сейчас замечаю всю мудреность подпирающей пол конструкции, которую сколотил нам Такер. Балки из свежеспиленного бруса установлены с умом, а закреплены просто намертво. Сеть продольных и поперечных соединений и вправду могла бы удержать маму от провала, но лишь до поры до времени — к гадалке не ходи.
Наверху звонит телефон.
Такер не объявлялся с тех пор, как закончил с полом. Злится на меня, стало быть, раз целые сутки на связь не выходит.
Опять звонок.
Наберу его позже, зашлю респект. Руки у него откуда надо растут, конечно.
Телефон продолжает надрываться.
— Гилберт занят! — кричу я снизу.
Никакой реакции. Из-за этого звяканья-бряканья отшвыриваю в сторону грязное шмотье. Поднимаюсь вверх по лестнице и походя ору: «Обожаю эту семейку!» Хватаю трубку кухонного телефона:
— Гилберт у аппарата!
— Позовите, пожалуйста, Эми.
— Эми!
Мой голос заглушается маминым храпом.
— Эми! — Выглядываю в окно на задний двор, где Эми начищает гриль для бургеров. Поднимаю оконную раму. — К телефону!
— Кто там?
— Я почем знаю. Сама спроси!
— Узнай, пожалуйста. У меня от гриля все руки в саже.
— Кто ее спрашивает?
— Издевки тебе не к лицу, — говорят на том конце.
Не понял. Где я издеваюсь?
— Ты прекрасно знаешь, кто я.
— Это вряд ли.
— Отлично, просто замечательно. Ну спасибо, Гилберт Грейп.
— Ой. По телефону у вас совсем другой голос.
— Все из-за той девчонки, да? Которая из Мичигана, по городу о ней только и разговоров. Это ведь из-за нее, да?
— Жаль, что все так обернулось, — отмазываюсь я.
— Ничего тебе не жаль.
Прислушиваюсь к помехам на линии, не знаю, о чем с ней говорить.
— Я, вообще-то, Эми звоню.
— Ах, ну да. — Прижимаюсь лицом к москитной сетке. — Эми, это миссис Карвер!
Зайдя в дом, Эми берет трубку и прижимает ее к уху правым плечом:
— Привет, Бетти. Правда? Угу. Право, стоило вам так хлопотать. Дайте-ка возьму карандаш.
По ходу разговора я понимаю, что миссис Карвер хочет надиктовать Эми рецепт курицы. Повесив трубку, она бормочет себе под нос: «Ну до чего ж приятно!» Эх, знала бы моя сестрица предысторию.
Возвращаюсь в подвал.
Заливая хлоркой кучу с белыми вещами, я думаю: выбелить бы из моей жизни все дни, проведенные с миссис Карвер. Смыть бы их раз и навсегда, а свой первый поцелуй сорвать с губ Бекки.
Проверяю уровень температуры в сушильном барабане, где крутится цветное белье. Затем пробираюсь сквозь паутину из балок, поддерживающих мамин зад. На одной из них синей ручкой Такер накорябал: «Потому что я люблю Бонни Грейп».
Из подвала я поднимаюсь по лестнице, которая то скрипит, то ноет. Мама больше не храпит. По телику идут вечерние новости. Свалю-ка я из дома, пока Лэнс Додж не сообщил что-нибудь важное. Подхожу к Эми и говорю:
— Не хочется мне сегодня бургеров.
— Чего это вдруг?
— Просто не хочу.
— Эллен на работе, так что будем только Арни и мы с мамой.
— Да знаю я.
— Гилберт, останься и поешь с нами. Терпеть не могу, когда ты не ужинаешь дома.
— Есть еще дела. Столько всего навалилось.
— В последнее время каждый день что-нибудь наваливается.
— Ну да.
Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, она говорит:
— Школу сожгут.
— Не понял.
— Школу решили сжечь. В эту субботу. Через два дня.
— Ты шутишь. — Меня как ошпарило.
— А чего ты удивляешься, Гилберт? Все знали, что когда-нибудь это случится. — Эми явно предвкушает. — В свежем «Эндора экспрессе» напечатали план мероприятий по сожжению.
— План мероприятий?
Эми перечисляет все пункты в хронологическом порядке. Потеряв дар речи, стою как вкопанный.
— Кто-то из нас двоих должен сводить туда Арни. Мне нужно знать уже сейчас, чтобы спланировать готовку и трансфер из аэропорта для Дженис. Она прилетает в Де-Мойн в субботу утром. Так что выбирай.
Я только передергиваю плечами.
— Гулянья пройдут по высшему разряду.
В ответ я молча направляюсь к своему пикапу.
На водительском сиденье торчит Арни. Я делаю ему жест, мол, проваливай. Он не шевелится — приходится выволакивать его из кабины за ноги, и теперь он сидит на лужайке, выдирая целыми пучками иссушенную солнцем траву.
— Оставь в покое траву! — рявкаю; ноль реакции.
Я сматываюсь.
Мать Такера, златовласая Рут Энн с ленивым глазом, объясняет, где найти ее сына. А потом спрашивает:
— Как дела дома?
— С мамой все в порядке, спасибо.
— Может, как-то помочь?
— Нам ничего не нужно, — отвечаю я.
Вдруг ее глаза загораются, и она выдает:
— А ты пойдешь смотреть на сожжение…
— Всего доброго. — Не дав ей договорить, я сажусь в пикап.
