Нахожу Такера у рекламного щита «Здесь будет „Бургер-барн“». Паркуюсь неподалеку. Из машины Такера — на нем футболка с принтом большой пивной банки — орет какой-то хеви-метал. Глянув на меня мельком, без тени удивления или радости, он снова переводит взгляд, уже злорадный, на стройку, где рабочие в конце смены укладывают и грузят инструменты.
Подхожу к его тачке. Музло грохочет. В мою сторону Такер даже не смотрит, он сидит с очумелыми глазенками, впившись руками в руль. Я протягиваю руку, чтобы приглушить громкость, но он перехватывает меня за запястье.
— Спасибо! — кричу я.
Меня он не слышит. Машет рукой рабочему, но тот и в ус не дует.
— СПАСИБО!
Теперь расслышал, но все равно не реагирует. Резким движением я все-таки дотягиваюсь до ручки громкости на его магнитоле и скороговоркой выдаю:
— Спасибо-за-пол-отличная-работа-спасибо-наша-семья-тебе-очень-благодарна-так-что-вот-еще-раз-спасибо!
Такер еле сдерживает улыбку.
— Да, каюсь. Я недооценил твой труд. Извиняй, братан.
На этом слове его передергивает. Брататься, похоже, еще рановато.
— Думаешь, все так просто? Ты такой толкаешь речь, и я перестаю чувствовать свою никчемность? Ты думаешь, что я такой: хоба — и забыл всю э-э-э боль, вот так э-э-э на раз-два?
Вообще-то, было бы неплохо. Так я и говорю.
А Такер мне:
— Фигушки.
Какое-то время мы сидим в тишине, будто на поминках.
Смотрим, как со стройплощадки уходят последние рабочие. Такер от души им сигналит. Я затыкаю уши, но мужики по-прежнему даже бровью не ведут.
— Четкие ребята, — говорит он.
— Правда?
— Очень толковые. Настоящие профи.
— Надо же.
Открыв дверцу, Такер выходит из машины, чтобы осмотреть стройку вблизи. Иду за ним.
— В понедельник они заливали фундамент. Но я все профукал из-за твоего пола.
— Кстати, еще раз спасибо, — вставляю я.
Он щурится, как будто не может поверить, что я действительно раскаиваюсь. И продолжает:
— Сейчас уже можно ставить каркас, а к субботе все будет готово для монтажа крыши. Прикопаться не к чему.
— Что есть, то есть.
— Наш «Бургер-барн» будет точь-в-точь как самое первое кафе в Буне. Между прочим, у них больше пятнадцати закусочных раскидано по Айове, Небраске и Миссури. Растущий и успешный проект. А эта задумка — ну что все филиалы «Бургер-барн» сделаны под копирку, меня просто… просто… э-э-э…
— Впечатляет, конечно. И обнадеживает.
— Во-во. Прикинь, заходишь ты в кафеху и точно знаешь, чего ожидать. Знаешь, к чему готовиться. По сути, это главная проблема нашего мира. Ты не знаешь, чего ожидать. — Мы с Такером идем к тому месту, где, по моим прикидкам, будет задняя сторона ресторана. — Вот, к примеру, именно здесь будет мармит для картошки фри. Там — стойка для гамбургеров. А где-то тут — миксер для молочных коктейлей.
Такер продолжает распинаться о всяких подробностях, о том, что для Эндоры «Бургер» станет новым местом притяжения и что он, Такер, видит себя в эпицентре происходящего.
Я прерываю его разглагольствования, мол, в субботу сожгут школу.
Такер замолкает. И тут же говорит:
— Да знаю я, Гилберт. Целое событие из этого делают. Пожарная техника притащится из самого Мотли.
Не свожу с него глаз. И тут на меня как накатило. Говорю, а у самого голос дрожит:
— Нашли повод для веселья. Ну прикинь, да?
— По мне, так нечего распыляться на всякие облезлые хибары. Я за будущее. А будущее — это «Бургер-барн». Ты мне кайф пришел обламывать, что ли? Хочешь мне весь день испоганить? Фигос под нос.
И этого человека я еще называю своим лучшим другом.
Перехожу пустое шоссе и запрыгиваю на горячий капот своего пикапа. Такер не спешит — все еще шарахается по стройке. Издали кажется, что он отскакивает от поверхности Луны, как Нил-самый-крутой-астронавт-Армстронг. Мимо со свистом проносятся несколько фур с прицепами и легковушка без глушителя. Такер идет к своей тачке, лыбится, но смотрит исподлобья:
— Ну покеда, Гилберт.
— Эй, погодь…
Он останавливается. Знает ведь, что я не просто так приперся.
— Это… как там, — продолжаю я, — не хухры-мухры. — И делаю жест в сторону стройплощадки. — И для тебя это реально важно, да? Сколько ты ждал своего часа, и поверь, Такер, каждый дурак поймет: вот оно. Ну в смысле, это офигенно. Неделя-другая — и тут будет толпиться народ, а ты будешь всех кормить… и в общем… по-моему, это круто… что ты стал такой… ну ты понял…
Я распинаюсь, а Такер помалкивает. Фиговый из меня лицедей.
Наконец он произносит:
— Она не такая, как ты себе напридумывал.
— Ты о чем?
— Я ее раскусил. Позвал, значит, на свиданку. А она такая: «Не-а». Ну, облом так облом, бывает, правда? Но. Ей мало показалось — еще и выпендрилась: «Птица рыбе не чета».
«Жесть», — подумал я.
— И как по-твоему, Гилберт, рыба — это про кого? Кто из нас рыба?
Пожимаю плечами:
— Слушай, Такер, у девчонки явно мозги набекрень, и вообще ты заслуживаешь лучшего.
— Думаешь, я сам не допер?
— Ты заслуживаешь лучшего.
Такер впивается в меня глазами. Он-то давно смекнул, что у меня на нее виды.
— Гилберт.
— Да, братан?
— Она гостит в старой халупе семейки Лалли. — У него аж горло перехватило. На глазах слезы выступили.
— А?
