Согласившись сыграть возлюбленную своего друга Джаспера Фицроя на семейном торжестве, актриса Софи Гринэм случайно знакомится в поезде с его братом, Китом. Посчитав Софи распутной охотницей за деньгами семьи, Кит решает разоблачить ее. Но правда о Джаспере, семье Фицрой и истинных мотивах Софи оказывается более шокирующей, чем он мог себе представить…
Поезд тронулся. Софи Гринэм прислонилась к стенке тамбура и выдохнула с облегчением. Сердце все еще колотилось после отчаянного спринта по платформе лондонского вокзала Кингс-Кросс с сумкой, грозившей в любой момент лопнуть по швам, но она успела!
Возможно, выдыхать было еще рано, учитывая, что вид для путешествий общественным транспортом у нее был категорически неподходящий. Софи примчалась на вокзал прямо с проб к фильму о вампирах. Ее черное сатиновое платье с тугим корсетом едва прикрывало ягодицы, а черные ботинки на каблуках и шнуровке вполне годились для прогулок по панели. Но все это пока казалось незначительным по сравнению с тем, что она не опоздала на поезд и не подвела Джаспера! Теперь главное — не снимать пальто, чтобы ее не арестовали за непристойный вид.
Снаружи темнело. Окна проплывающих мимо зданий проливали желтоватый свет на грязные сугробы.
Поезд дернулся, застав Софи врасплох. Семеня на дурацких каблуках, она едва не врезалась в какого-то парня. Нужно было бы зайти в туалет и переодеться во что-то более пристойное, но на Софи нахлынула усталость. Сил хватило только на то, чтобы поднять сумку и ввалиться вместе с ней в ближайший вагон.
Он был забит до отказа. Стараясь не сбивать сумкой с подлокотников картонные стаканчики с кофе, Софи пробралась в следующий, который оказался ничуть не свободнее. Чувство триумфа, овладевшее ею после посадки, испарялось с каждым новым переполненным вагоном, пока она не очутилась в той части поезда, где толкучки не могло быть по определению. Здесь на полу лежали ковровые дорожки, на столиках горели маленькие уютные лампы, а шикарную обивку сидений на подголовниках венчали салфетки с надписью «Первый класс».
Бизнесмены с глазами, намертво приклеенными к ноутбукам и газетам, не удостаивали Софи вниманием, пока благоговейную тишину вагона не нарушил звонок ее мобильного. Зажав сумку в одной руке, второй Софи пыталась нащупать телефон в кармане пальто и при этом не дать полам распахнуться, явив взглядам потревоженных пассажиров жуткий наряд. Наконец, в отчаянии бросила вещи на ближайший столик и все-таки выудила мобильник как раз вовремя, чтобы увидеть на дисплее имя Жан-Клода.
Вот черт!
«Два месяца назад я бы обрадовалась его звонку», — подумала Софи, сбрасывая вызов. Но тогда Жан-Клод еще не растерял в ее глазах очарования свободного парижского художника. Он выглядел таким богемным, таким равнодушным к мирской суете, когда привозил картины на съемочную площадку фильма, в котором она снималась! Невозможно было предположить, что такой человек окажется настырным занудой и страшным собственником…
Софи упала на сиденье, слишком усталая, чтобы двигаться дальше. Сиденье напротив занимал еще один бизнесмен, скрытый за развернутой газетой. Рубрика «Гороскоп» смотрела прямо на девушку. «Будьте готовы приложить максимум усилий, чтобы произвести хорошее впечатление, — прочитала она. — Полнолуние 20-го — прекрасный момент показать окружающим вашу истинную сущность».
Сегодня было как раз 20-е. И хотя Софи действительно готовилась дать представление, достойное «Оскара», чтобы очаровать семью Джаспера, показать им, кто она такая на самом деле, ей хотелось меньше всего на свете.
Звонок снова прорезал тишину вагона. Софи застонала: почему никто не научил Жан-Клода понимать намеки? Она схватила телефон, чтобы выключить его, но поезд качнулся, и палец девушки вдавил кнопку «ответить».
— Софи? Софи, где ты…
— Вы позвонили на автоответчик мадам Софии, астролога и предсказательницы будущего, — промурлыкала девушка первое, что пришло в голову, уставившись на свое отражение в оконном стекле. — Сообщив мне свое имя, контактный номер и знак зодиака, вы узнаете, что вам готовит судьба…
Она замолчала, потеряв нить монолога, когда поняла, что смотрит прямо в глаза незнакомца напротив. В сравнении с белизной рубашки его кожа казалась очень загорелой, что мало вязалось с суровым лицом средневекового рыцаря с полотен прерафаэлитов: красивым, бескровным, отстраненным. Другими словами, совсем не в ее вкусе.
— Софи, это ты? Я тебя почти не слышу! Ты едешь на Евростаре? Скажи мне, когда встретить тебя на Северном вокзале.
Упс! Она совсем забыла о Жан-Клоде. Нужно было развязаться с ним прежде, чем его назойливые звонки в течение уик-энда скомпрометируют ее образ милой, восторженной подружки сына перед семьей Джаспера.
— Нет, я не на Евростаре. Я в Лондоне.
— А когда вернешься в Париж? — требовательно поинтересовался Жан-Клод. — Ты нужна мне здесь для картины. Я должен видеть твою кожу, чувствовать ее, чтобы поймать контраст с лепестками лилий.
«Обнаженная с лилиями» — так художник назвал видение, которое, по его словам, посетило его после встречи с Софи в баре парижского квартала Марэ. Девушка была польщена вниманием и решила, что позировать ему, должно быть, очень эротично.
Реальность оказалась холодной и неправдоподобно скучной.
