Она погрузилась в поэзию Дерека Уолкотта и попыталась стать невидимкой для всех вокруг. Больше всего Кейт восхищалась одной фразой, которая казалась невероятно уместной. Она повторяла ее и упивалась тем смыслом, который в ней крылся:
«Ты снова полюбишь ту незнакомку, которой когда-то сама для себя была».
Кейт эта мысль очень нравилась.
От размышлений ее оторвала толпа мальчишек. Они шли группами по четыре и пять человек; компашка, как сейчас говорят. Эти парни были умными и стильными, но выглядели подчеркнуто небрежно и подчинялись тем стереотипам, с которыми Кейт когда-то была знакома — в этом они были так похожи на Доминика. Молодые люди были одеты одинаково, в спортивные штаны и толстовки с капюшонами, на плечах их болтались кожаные сумки, и у них были одинаковые стрижки с челками. Кейт поняла, что этим мальчикам не больше двенадцати-четырнадцати лет. Вежливые, но неуклюжие дети, еще не очень обтесанные этим огромным жестоким миром.
Кейт забеспокоилась — группа парней явно направилась к тем трем пустым местам, которые находились рядом с ней. Они бросили свои сумки и собрались вокруг, казалось, не обращая внимания на женщину, погруженную в чтение книги. Звучали шутки о матче по регби. Ребята сетовали, что какой-то Джордж опаздывает, и его уже распекали, как только могли, — хотя Кейт не могла понять, что общего между его ориентацией и неисправным будильником. Эти ребята выглядели очень беззаботно, казалось, им было абсолютно комфортно находиться в огромном аэропорту без родителей.
Кейт опустила книгу, и в этот же момент один из мальчишек отвернулся, и женщина четко разглядела логотип школы на его толстовке. У Кейт перехватило дыхание, кожа сразу покрылась холодным потом, а ноги предательски дрожали. У этой золотой эмблемы с орлиными крыльями и девизом на латыни: «Veritas Liberabit Vos» — все еще была над ней какая-то страшная сила. «Истина да освободит вас». Снова Марк, снова пытки, снова тюрьма. Еще одно напоминание о том, что Кейт потеряла Лидию и Доминика.
Она потянулась за сумкой и попыталась засунуть туда свою книгу и бутылку воды. Ее сердце бешено колотилось, а перед глазами все словно помутнело. Торопясь, Кейт уронила книгу. За ней тут же протянулись чьи-то руки и подняли ее с пола.
Темноволосый парень из группы протянул Кейт книгу:
— Извините, я думаю, что это ваше.
— С… спасибо, да, мое, — промямлила Кейт, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Этот поэт получил Нобелевскую премию, так ведь? Хорошая книга? — спросил юноша.
Гвидо Петронатти. Кейт подняла голову и посмотрела ему в глаза. Когда они в последний раз виделись, парню было всего девять. Кейт не удивило, что он узнал лауреата Нобелевской премии, мальчик всегда был большим умницей.
Она глубоко вздохнула и решила, что терять нечего.
— Я только начала читать, Гвидо, но, без сомнения, книга очень увлекательная. Стихи Уолкотта прекрасны. Ты все так же много читаешь?
Кейт вспомнила молодого книжного червя в очках, которому больше всего нравилось скрываться в тихом уголке библиотеки с очередной книгой. Казалось, все это было в какой-то другой жизни.
Брови мальчика вопросительно поползли вверх.
— Да. Я?.. Как вы?.. Черт подери! То есть извините, миссис Брукер, я не имел в виду «черт подери», я хотел сказать…
— Все в порядке, Гвидо. Я понимаю.
— Вау. Я уж и не ожидал увидеть вас снова. Вы как, в порядке?.. Вы же?.. Черт. Простите.
— Как Лука?
Она изо всех сил старалась успокоить мальчика, который был явно взволнован тем, что столкнулся лицом к лицу с пресловутой миссис «Бэдмейкер». Кейт обожала его старшего брата — они дружили с Домом.
— Он изучает медицину в «Кинг’с». Хотя, конечно, мне жаль того, кого он будет лечить, — у парня вообще нет мозгов. Знаю, что они с Домом часто тусуются в Лондоне; папа купил там Луке квартиру. Повезло ему! — улыбнулся Гвидо.
— Ох.
Кейт откинулась на спинку кресла, напуганная тем, что услышала имя сына. Ехать в Лондон Доминику было столько же, сколько до Марлхэма; но ради общения с Лукой он преодолевал это расстояние, а ее не навестил ни разу. С другой стороны, у Кейт появилась новая информация, которую в ближайшие дни она раскрасит еще более красочными подробностями. Доминик, ее взрослый сын, в Лондоне с Лукой — последний был тем еще плейбоем. Подумав, как они, должно быть, развлекаются, Кейт улыбнулась. Она была счастлива — пусть и неприятно удивлена известием о Доме, но счастлива.
— Все в порядке, миссис Брукер? Вам помочь?
Кейт не сразу поняла, что по щекам ее бесконтрольно катятся слезы, а все вокруг уставились на нее в изумлении. Она так скучала по своим детям, и ей так хотелось, чтобы сейчас они были рядом. У нее даже были билеты для них, на всякий случай — вдруг в последний момент Доминик и Лидия решат все-таки поехать.
— О, Гвидо, да. Прости, пожалуйста. Я в порядке. Просто мы уже лет сто не виделись с Домом, и я очень скучаю по нему и по Лидии, — прошептала она совсем тихо.
