— Ну… да, иногда. Я знаю, — признала Кловер откровенно. — Но то, что она противная, вовсе не значит, что ты можешь вести себя так, как не подобает мужчине.
— Не подобает мужчине! — воскликнул Кларенс, краснея.
— Да. Я называю это вести себя не по-мужски — дразнить, ссориться и спорить вот так, как ты вчера. Девчонки так себя ведут иногда, но я не думала, что мальчик станет так поступать. Я думала, ему будет стыдно!
— А Дорри никогда не ссорится и никого не дразнит? — спросил Кларенс. Он любил слушать, когда Кловер рассказывала ему о своих братьях и сестрах.
— Он иногда вел себя так, когда был маленький, но теперь — никогда. Он ни за что на свете не стал бы говорить с девочкой так, как ты говорил с Лили. Он счел бы, что это не по-джентльменски.
— Опять вся эта чушь насчет джентльменов и всего прочего! — отозвался Кларенс. — Мать все уши мне этим словом прожужжала, пока я его не возненавидел.
— Конечно, это неприятно, когда все время напоминают, я согласна. Но ничего удивительного, что твоя мама хочет, чтобы ты, Кларенс, был джентльменом. Я надеюсь, что Фил и Дорри вырастут такими, как папа, а все говорят, что он настоящий джентльмен, и я горжусь, когда это слышу.
— А что это вообще значит? Мать говорит, что это то, как ты держишь вилку, жуешь, как надеваешь шляпу. Если это все, то я думаю, это слово не много значит.
— О, это не все! Это значит быть благородным, разве ты не понимаешь? Благородным и любезным со всеми, таким же вежливым с бедными, как и с богатыми, — горячо и быстро заговорила Кловер, стараясь объяснить, что имеет в виду. — И никогда не быть себялюбивым, или крикливым, или занимать чужое место. Вилки, шляпы и все такое — это только мелочи, которые нужны, чтобы сделать человека приятным для других. Джентльмен — это джентльмен внутри, насквозь! О, как я хотела бы, чтобы ты понял, о чем я говорю!
— А, значит, вот как, да? — пробормотал Кларенс. Понял он или нет, принес или нет этот разговор какую-то пользу, Кловер не знала, но у нее хватило благоразумия ничего больше не говорить, и, очевидно, Кларенс не обиделся, так как с этого дня полюбил ее сильнее, чем прежде. Лили не помнила себя от ревности. Она никогда особенно не стремилась к тому, чтобы Кларенс полюбил ее, но ее задевало то, что ей предпочитают кого-то другого.
— Я думаю, что это несправедливо, — сказала она Кловер. — Кларенс тебя во всем слушается, а ко мне относится отвратительно. Это абсолютно несправедливо! Я его родная сестра, а ты только троюродная.
Все это время девочки почти не виделись с Луизой Эгнью. Однажды она заходила в гости, но Лили, которая принимала ее вместе с девочками, держалась так холодно и чопорно, что Луиза тоже стала так держаться и пробыла в доме Пейджей совсем недолго, а когда девочки заехали с ответным визитом, Луизы не оказалось дома. Но за несколько дней до окончания каникул от нее пришла записка:
Кейти нашла, что Луиза очень любезно извинилась перед Лили. Но Лили, выслушав, вскинула голову и сказала, что «право же, мисс Эгнью могла бы оставить в покое ее, Лили, когда пишет свои записки».
Миссис Пейдж, казалось, очень жалела девочек. Конечно, они должны, как она полагает, поехать, ведь это подруга по школе. Но она боится, что им будет скучно. Эгнью — странные люди, совсем не светские. Говорят, что мистер Эгнью очень умный человек, но она мало знает об этой семье. Вероятно, будет нехорошо, если девочки откажутся поехать.
Кейти и Кловер даже думать не хотели о том, чтобы отказаться. Они отправили записочку, в которой с сердечной благодарностью приняли приглашение, и в назначенный день рано утром отправились в путь, оживленные и с самыми приятными ожиданиями.
