Мистер Бержер согласился давать уроки. Он приходил дважды в неделю, садился на стул рядом с большим креслом Кейти и проверял ее упражнения, помогал учить спряжение глаголов, поправлял произношение. Это был маленький, подвижный старик француз, и уж он-то знал, как сделать свои уроки приятными.
— Вы прилагаете гораздо больше усилий, чем прежде, мадемуазель, — сказал он как-то раз, — и если продолжите так и дальше, то станете моей лучшей ученицей. А если это повреждение спины заставило вас учиться, то, пожалуй, было бы неплохо, если бы с некоторыми другими моими ученицами случилось то же самое.
Кейти засмеялась. Но, несмотря на уроки мистера Бержера, несмотря на все ее усилия быть всегда занятой и бодрой, вторая зима оказалась тяжелее первой. Так часто бывает с больными. На первых порах больной взволнован переменой своего положения, и это волнение помогает. Но месяцы проходят, а все идет по-прежнему, один день сменяет другой, все они похожи друг на друга, все утомительны. Смелость покидает больного, он падает духом. И весна казалась далеко-далеко, когда Кейти думала о ней.
«Хорошо бы что-нибудь случилось», — часто говорила она себе. И действительно, «чему-то» предстояло случиться. Но едва ли Кейти догадывалась, что именно это будет.
— Кейти, — сказала Кловер, входя в комнату в один из ноябрьских дней. — Ты не знаешь, где камфара? У тети Иззи ужасно болит голова.
— Нет, — ответила Кейти, — не знаю. Или… подожди… кажется, Дебби приходила за ней на днях. Попробуй посмотри в ее комнате.
«Странно! — сказала она себе, когда Кловер ушла. — Не припомню, чтобы у тети Иззи была когда-нибудь прежде головная боль».
— Как там тетя Иззи? — спросила она, когда в полдень к ней зашел папа.
— Не знаю, что сказать. У нее температура и очень болит голова. Я посоветовал ей полежать и не вставать сегодня вечером. Старая Мэри придет тебя раздеть. Ты ведь не против, дорогая?
— Не-ет! — протянула Кейти неохотно. Но все же ей это не понравилось. Тетя Иззи уже знала все ее привычки. Никто другой не мог угодить ей так, как тетя Иззи.
— Странно, что приходится объяснять Мэри все вплоть до мелочей, — заметила она в разговоре с Кловер довольно капризным тоном.
Еще более странным показалось то, что прошел день, и еще один, и еще, а тетя Иззи так и не появилась в комнате Кейти. Только теперь Кейти поняла, насколько она привыкла во всем полагаться на тетю Иззи, и остро переживала ее отсутствие.
— Когда же тетя Иззи поправится? — спрашивала она отца. — Мне она очень нужна.
— Всем нам она нужна, — сказал доктор Карр. Вид у него был встревоженный и озабоченный.
— Она тяжело больна? — спросила Кейти, испуганная выражением его лица.
— Боюсь, что да, — ответил он. — Я собираюсь пригласить сиделку для ухода за ней.
Болезнью тети Иззи оказался брюшной тиф. Доктора сказали, что в доме должно быть тихо, так что Джонни, Дорри и Фил были отосланы в дом миссис Холл. Элси и Кловер тоже должны были уйти, но они так просили и давали столько обещаний хорошо вести себя, что наконец папа разрешил им остаться. И они ходили по дому на цыпочках, вели себя тихо, как мышки, разговаривали шепотом и ухаживали за Кейти, которая без них была бы в полном одиночестве, так как все внимание взрослых было поглощено тетей Иззи.
Это было время растерянности и грусти. Все три девочки мало знали о болезни тети Иззи, но серьезное лицо папы, непривычная тишина в доме, отсутствие младших — все это угнеталоих.
— Ах! — вздыхала Элси. — Как я хочу, чтобы тетя Иззи поскорее поправилась!
— Мы все будем слушаться ее, когда она поправится, правда? — говорила Кловер. — Я никогда не буду ставить мои галоши на подставку для шляпы, потому что ей это не нравится. И я всегда буду по вечерам собирать крокетные мячи и складывать их в коробку.
— Да, — добавила Элси, — я тоже буду это делать, когда она поправится.
Но ни одной из них не приходило в голову, что тетя Иззи может не поправиться. Дети склонны считать, будто взрослые такие сильные и такие большие, что с ними ничего и никогда не может случиться.
Кейти была более встревожена. Но все же и она не до конца сознавала опасность. Поэтому она испытала неожиданный и жестокий удар, когда, проснувшись однажды утром, увидела тихо плачущую и вытирающую платком глаза старую Мэри. Тетя Иззи умерла этой ночью!
Все добрые, покаянные мысли о ней, все решения угождать ей, все планы слушаться ее и не доставлять ей хлопот были чересчур запоздалыми! И в первый раз три девочки, рыдая в объятиях друг друга, осознали, каким добрым другом была для них тетя Иззи. Вся ее ворчливость и докучность были забыты. Они помнили теперь только о том, как много доброго сделала она для них. Как жалели они теперь, что раздражали ее прежде, что говорили сердитые и резкие слова о ней в разговорах между собой! Но теперь было бесполезно сожалеть.
«И что мы будем делать без тети Иззи?» — думала Кейти, наплакавшись и засыпая в ту ночь. И вопрос этот вставал перед ней снова и снова, когда прошли похороны, младшие вернулись домой от миссис Холл и все пошло обычным порядком.
