Матильда одарила меня мрачным взглядом. Могла ли она догадаться, что я сама сомневаюсь в своих словах? Пьер Кастиль мог быть именно таким, каким его описала Матильда, но он также был и бесспорно сексуален. И в конце-то концов, речь ведь шла не о любви. Да и что это за любопытство, если оно не заставляет вас сунуть руку в пасть льва? Я же всю свою карьеру выстроила именно на подобных дерзких выходках. К тому же я отказалась пройти очередной Шаг просто потому, что у меня пропало любопытство, один Бог знает, что может произойти, если я окажусь лицом к лицу с Кастилем. Может, я снова сбегу. Но стоило мне подумать о такой возможности, как я ощутила знакомый взрыв адреналина в своей крови. А раз уж такое началось, поворачивать обратно не было смысла.
Матильда явно была и поражена, и рассержена моим планом.
– Соланж, он опасный человек!
– Я его не боюсь. На самом деле это ему следует бояться меня.
Я рассмеялась, пытаясь превратить последние слова в шутку, но тяжелое молчание Матильды ощутимо повисло в воздухе между нами.
Это был тот сорт молчания, которое хорошо знакомо журналистам и торговцам; оно означает, что собеседник потерян и следует оставить его в покое.
– Я кое-что тебе скажу, – начала Матильда, причем голос ее был недовольным и в то же время ласковым. – Когда тебя называют Грозной Соланж, это даже отдаленно тебя не описывает.
На следующий день мы с Джулиусом ехали на родительское собрание в школе, и, сидя рядом с ним в машине, я с трудом удерживалась от того, чтобы не рассказать ему о предложенном мне сексе втроем и о том, что я отказалась от приключения из-за него, Джулиуса. Вместо этого я просто вдыхала знакомый запах его джипа, радуясь, что Джулиус приехал вовремя, даже немного раньше назначенного времени.
– Ты отлично выглядишь, – сказал он. – Ты как-то по-другому причесалась. Мне нравится.
– Я просто не стала распрямлять кудряшки.
– Очень симпатичная вещица, – сообщил Джулиус, касаясь моего браслета, а заодно и кожи моей руки.
Мы по-прежнему легко позволяли себе некоторую близость, например положить руку на колено или погладить Джулиуса по щеке, поправляя ему галстук, и это было нормально, просто ничего такого давно уже не случалось. Я подумала, не снять ли мне браслет С.Е.К.Р.Е.Т., но с шестью подвесками, теперь висевшими на цепочке, он выглядел так очаровательно, что я не могла устоять и носила его постоянно.
– Теперь скажешь комплимент моей сумке? А как насчет туфель? – спросила я, отвлекая внимание Джулиуса от браслета.
– Я не разбрасываюсь комплиментами просто так. Я серьезен. Мне это очень нравится, – ответил Джулиус, глядя на дорогу.
– Ладно, спасибо. Но я надела его не ради тебя. Это мое особое украшение, говорящее: «Я хорошая мать, несмотря на мою работу, отнимающую уйму времени».
Джулиус негромко засмеялся.
После недолгого молчания я сменила тему:
– Знаешь, это все не важно. Как продвигается твой бизнес с закусочной на колесах?
– Ну, дело идет по-настоящему неплохо, – после некоторого колебания ответил Джулиус. – Мы сейчас заказываем еще один грузовик. Его доставят через несколько недель. Я собираюсь поставить его в районе рынка на Фререт-стрит. Мы надеемся…
– Поосторожнее, Джулиус, не торопись с расширением! Такое уже бывало прежде, и всегда плохо заканчивалось.
Я мгновенно пожалела о своих словах. Это ведь были его деньги, его бизнес, его риск. К этому я не имела никакого отношения. И до тех пор, пока Джулиус помогает мне воспитывать ребенка, ни на что не жалуясь, я не имею права подавать ему непрошеные финансовые советы. Или вообще какие-нибудь советы.
Но вместо того чтобы начать оправдываться или рассердиться, Джулиус просто сказал:
– Я понимаю твои опасения, Соланж. Я никогда не добивался успеха. Но на этот раз я знаю, что делаю. И предпринимаю правильные шаги. Я чувствую себя на своем месте.
Я больше ни слова не сказала о его предприятии и во время родительского собрания предоставила говорить ему, а сама просто смотрела на его профиль, удивляясь тому, как любовь может превратиться во что-то совсем другое, но в то же время очень знакомое. Джулиус задавал вопросы насчет того, как Гас справляется с домашними заданиями, а я просто сидела и слушала. Джулиус чувствовал, что мальчик слишком уж перегружен ими, и просил учителя слегка уменьшить задания, чтобы у ребенка оставалось время отдохнуть и просто побыть ребенком, когда со школьными делами покончено.
– Его педиатр не считает, что у Гаса есть проблемы с вниманием, – сказал Джулиус. – Просто здоровый ум иногда снижает работоспособность от перегрузок.
– Да, я согласен с вами, – ответил учитель. – Верно сказано. Я подумаю над вашими словами.
После собрания Джулиус отвез меня обратно на работу.
– Спасибо. Отлично все прошло, ты был на высоте, – сказала я, похлопывая его по руке.
– Мы оба старались. Слушай, я бы хотел завтра утром забрать Гаса немного пораньше. Отвезу его на гольф.
– А я и не знала, что ты играешь в гольф. – Про себя я отметила, что мне, похоже, предстоит узнавать о Джулиусе все больше нового.
