Он кивнул, его глаза буквально пылали. Когда он придвинул ко мне губы, я взяла его за подбородок, чуть направляя, и ощущение губ Уилла на мне было как вспышка бешеного огня, а когда он принялся жадно, пылко ласкать меня языком, я запустила пальцы в его густые волосы, переполняясь чем-то вроде радости. Я прижала его лицо к себе плотнее, крепче. Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не сдаться, не позволить этому мужчине овладеть мной со всей силой. Но в моей голове продолжали звучать слова Матильды: «Ты не можешь удержать его. После тренировочного секса тебе придется его отпустить». И как раз перед тем, как я почувствовала самое глубокое возбуждение, я увидела перед собой все это: увидела Уилла, который проделывает то же самое с Соланж, для Соланж. Я увидела моего Уилла, доводящего Соланж до самого безумного желания. Эта картина вспыхнула передо мной, и я задохнулась, отшатнулась, шагнула назад, уходя от прикосновений Уилла, желая перевести дыхание и инстинктивно прикрыв грудь руками.
Уилл дернулся вперед, заставив кресло передвинуться на несколько дюймов.
– Не уходи от меня, Кэсси, не надо! Я должен касаться тебя. Если я до тебя не дотрагиваюсь, все кажется не настоящим. Прошу, развяжи меня. Мне необходимо почувствовать твою кожу…
Я посмотрела на Уилла, беспомощного, связанного, в распахнутой рубашке, с торчащим пенисом. Губы Уилла поблескивали от моей влаги.
– Я не могу, Уилл, – ответила я, чувствуя, как ускользает мгновение, а в уголках моих глаз скапливаются слезы. – Я не могу этого сделать. Не с тобой. Мне очень жаль.
Я бросилась к нему. Мои руки дрожали, когда я развязывала алые ленты, а его голова опустилась в безмолвном неодобрении.
– Не надо извиняться, Кэсси, – тихо сказал он, когда я освободила его руки.
Но прежде чем я смогла надеть платье и сбежать, он встал и обхватил меня рукой за талию, крепко прижав к себе. Я дернулась. Он осторожно заправил мне за ухо выскочившую прядь волос.
– И, Кэсси, никогда больше передо мной не извиняйся.
– Я себя чувствую так глупо. Как я могла подумать, что смогу…
– Может, теперь моя очередь говорить?
Он потер большим пальцем мою щеку, похоже стирая размазавшуюся косметику. Потом поцеловал меня в губы – нежно, крепко. Теперь уже обе его руки сжимали мою талию, и он держал меня с такой силой, что на моих глазах выступили слезы.
– Я себя чувствую полной идиоткой. Предполагалось, что все будет очень сексуально. И уж никак не должно было закончиться слезами.
– Ох, поверь мне, Кэсси, это и было… То, что ты делала, это было… сексуальнее некуда. – Он поцеловал меня в лоб.
– Ты думаешь, что уже понял достаточно?
– Для чего?
– Чтобы выполнить фантазию?
– Точно. Фантазия. Ну, тебя тут невозможно критиковать, Кэсси, потому что ты великий учитель. Но вот я паршивый ученик. Думаю, я не сумею научиться как следует всему тому, что необходимо, чтобы стать успешным исполнителем фантазий.
– Нет?
– Нет. Так что придется тебе отправить меня на скамейку запасных, пока я не получу еще несколько уроков. Может, даже пройду какие-то специальные занятия для особо тупых. Вы тут этим занимаетесь?
– Я должна спросить, – ответила я, понимая, что он шутит.
– Потому что я вряд ли представляю собой чью-то идеальную фантазию.
– Ну… ты представляешь мою фантазию.
За это Уилл поцеловал меня раз, другой, третий.
– А что будет, если С.Е.К.Р.Е.Т. от нас откажется? Ты меня убьешь за это или еще что?
– Да, это уж точно. Что-нибудь сделаю.
– Но мы можем, по крайней мере, в последний раз заняться сексом?
– Можем, только не здесь, – сказала я, оглядываясь по сторонам. – Здесь прекрасно, в этом месте, но я хочу, чтобы ты отвез меня домой.
Я не успела договорить, а Уилл уже набросил на меня платье и натянул джинсы. Мы оделись быстрее, чем какая-нибудь парочка пожарных, услышавших сигнал тревоги. Уилл протянул руку и одним стремительным движением забросил меня себе на плечо, а я брыкалась и хохотала, когда он нес меня по коридору и вон из Особняка.
В последний раз за долгое время я вошла в этот Особняк одна. А уходила из него вдвоем. Мы возвращались вместе, ради совершенно другой общей фантазии.
По правде говоря, ту ночь я помню плохо, потому что это был сплошной секс и поцелуи между ломтями пиццы и полутора бутылками вина, которые мы прихватили из ресторана и выпили, сидя на полу моей кухни, где и занялись сексом в последний раз перед восходом солнца. Мы оба знали, что будем чуть живы на следующий день, но нам было плевать на то, что похмелье заставит нас страдать.
Уилл заговорил о главном первым:
– Для меня было просто ужасно потерять тебя, Кэсси, не иметь тебя в своей жизни. Под жизнью я подразумеваю свое сердце, свою постель. Втайне я надеялся, что такой поворот событий, как сегодня, может случиться. И только по этой причине отправился в ваш С.Е.К.Р.Е.Т. Но я всерьез говорил о том, что эта организация делает хорошее дело. А вот раньше ошибался. Но я надеялся, что или заставлю тебя ревновать, если мы не окажемся в одной паре, или заставлю тебя сходить с ума по себе, если окажемся.
