Олеся послушно кивнула и уехала в Нескучный сад — почему-то Мэри любила его больше всего в Москве и когда-то именно там назначала все свои свидания.
Левон был рад увидеться с братом, тем более наедине. Карен с улыбкой рассматривал Левона: совсем взрослый, собирается стать по примеру отца журналистом. Ему так проще и спокойнее.
— Как там родители? Я давно их не видел.
— Ты бы заехал, — осторожно попросил брат. — Они скучают без тебя. Но в общем все хорошо.
— Да, в самое ближайшее время, — кивнул Карен. — А как развиваются твои отношения с Полиной?
Бесхитростный Левон расплылся в доверчивой улыбке.
— Тоже все хорошо. Поля такая умница…
Карен усмехнулся: умница была штучкой что надо.
— Я рад за тебя. Но, видишь ли, есть одно осложнение, о котором она пока не решается тебе сказать…
— Что-то случилось? — встревожился Левон. — Очень плохое?
— Да нет, ничего страшного. Просто она еще слишком молодая и неопытная. И Олеся случайно кое о чем догадалась. Полина беременна, Лев, и хочет оставить ребенка.
Брат посмотрел на Карена в изумлении. "Какое он еще все-таки дитя, — с нежностью подумал Карен. — И останется таким навсегда".
— Ты понял меня, Лев? У вас будет ребенок! Поля не решается сама сообщить тебе об этом. Что ты думаешь делать?
Левон покраснел и отвел глаза.
— Я думаю так же, как она. Мы все равно собираемся пожениться, так что это очень хорошо… — Он опять взглянул на брата. — Это очень хорошо, Карен. А Поля — она правда маленькая и глупая.
Глаза Левона стали задумчиво-нежными. Карен с грустью наблюдал за ним. Как легко и быстро все уладилось! Да, с простодушным бесхарактерным братом у Карена никогда не будет особых проблем.
— Полина плохо себя чувствует, — сказал Карен. — У нее тяжелый токсикоз. Ты будь с ней бережнее и ласковее. Надеюсь, все скоро пройдет.
Левон вновь забеспокоился.
— Это так трудно? До самого конца?
Карен засмеялся и подвинулся к брату поближе.
— Это трудно до самого конца! Если ты берешь на себя ответственность за судьбу женщины, это невероятно трудно отныне и навеки! Но иначе невозможно: только ты сам должен с ходу, рывком поднять предназначенную тебе тяжесть и легко, не показывая вида, нести ее всю жизнь. Не дели ее ни с кем никогда. И, самое главное, не дели ее со своей женой! Она должна быть всегда свободна от любого груза!
Брат смотрел очень внимательно и кивал. Вряд ли он до конца понимал простую и необходимую истину.
— А что мне сказать Полине?
— Дурачок! Скажи ей, что ты все узнал от меня и топай оформить документик. Впрочем, туда ты возьмешь с собой меня, иначе у тебя опять возникнут какие-нибудь осложнения. Скоро придет Олеся, она очень беспокоится за Полину, и мы объясним ей, что все в порядке.
— Конечно, — обрадованно кивнул Левон.
Он был чрезвычайно доволен, что его будущая судьба оказалась так быстро и удивительно хорошо улажена руками брата.
"Господи, помоги мне!" — шепнула Олеся, торопливо перекрестилась и открыла входную дверь. Братья сидели рядом и мирно беседовали.
— А-а, ты пришла! — без всякого энтузиазма встретил ее муж. — Немедленно убери куда-нибудь подальше свои большие глаза. У нас все чудесно! Неужели ты сомневалась?
Олеся без сил опустилась на диван. Разве можно сомневаться в Карене? Он улыбался насмешливо и пренебрежительно, покачивая ногой. В его нехорошей усмешке сквозило откровенное презрение к самому себе. Он принес в жертву этой женщине всего себя без остатка, а сегодня — даже больше, чем себя. Он сознательно отдал ей жизнь своего единственного любимого брата.
Отныне и навеки.
Ашот Джангиров раньше сына заметил, что Олеся устала. Он верно угадал и понял ее тяжелое состояние, поправить которое теперь уже было невозможно. Его внутреннее сопротивление выбору Карена, обида за неудачный, неравный, как ему казалось, брак — все кануло в прошлое. Ашот давно примирился со свершившимся, тем более, что был не властен ничего изменить. Отныне он полностью разделял заботы и трудности старшего сына, в круг которых оказался против своей воли вовлеченным и Левон. Олеся опять погрузилась в прежнюю задумчивость. Ее мучила судьба Полины, складывающаяся далеко не лучшим образом. Ашот решил подождать, пока Карен разберется в ситуации. Ждать долго не пришлось: тонкость видения никогда не изменяла старшим Джангировым.
Как ни старался Карен уберечь Олесю от боли и страдания, они приходили независимо от него. Да и что Карен мог сделать с Полиной, которая после рождения Боба слишком часто стала оставаться в клинике? Ашот и Глеб без конца выискивали лучших врачей и препараты, но они приносили только временное облегчение. Через месяц-два, ненадолго выйдя из больницы довольно бодрой и повеселевшей, Полина снова начинала тосковать и опять попадала туда же.
