В конце концов он отправился просто бродить по знакомым до боли маршрутам. Рико прошел не один квартал, прежде чем понял, что стоит на площади у старой водокачки, а если пройти еще немного, можно попасть в имение главы Дома детей Северных склонов. Дальше ноги несли его сами.
Остановился Рико только у покосившихся деревянных ворот. Дикие заросли деревьев даже с едва проклюнувшейся листвой создавали ощущение раннего вечера, хотя день был в самом разгаре. Легкий апрельский ветер непривычно холодил затылок. Рико по привычке потянулся пятерней к волосам, но ладонь словно провалилась и коснулась гладкой кожи. Невольно вспомнилось прикосновение Киры и то, как она смутилась от объятий.
Рико убрал руки в карманы куртки и снова уставился на ворота. Он знал, что имение охраняется духами, но не знал, как их обойти.
«И что я ей скажу?»
Еще с минуту Рико смотрел на трехэтажный мрачный дом сквозь пока еще безлиственную аллею, прежде чем развернуться и двинуться обратно в сторону автобусной остановки.
Несколько минут спустя этой же тропой к дому пришел Илай с покупками. Духи рассказали ему, что приходил чужак. Шаман не стал тратить силы на его поиск, но решил, что на всякий случай стоит дотянуть защитную линию до самых ворот.
Если бы Рико не задержался там, то Альбин Коул, войдя в квартал, где располагался «LOFT», столкнулся бы с ним нос к носу, но патрульный вышел из проулка ровно в тот момент, когда за лисом закрылась дверь.
Сейчас в баре было мало посетителей, но для Альбина здесь и так всегда было забронировано место. Он уверенным шагом направился к лестнице на второй этаж, под которой находилась та самая кабинка. За ним тут же проследовал официант с бокалом янтарного пива. Альбин с удовольствием принял напиток и расположился в ожидании главы Дома хрустальной розы. Наведаться в замок тайком не вышло бы, куда проще было организовать встречу инкогнито на относительно нейтральной территории.
Павич появился совершенно бесшумно, как и подобает старому вампиру, но Альбин предчувствовал его появление и даже виду не подал, когда тот вальяжно расположился на темно-синем бархатном диванчике напротив.
— За твое долголетие! — бывший детектив сделал большой глоток, дабы подчеркнуть серьезность своих пожеланий.
— Сколько лет минуло, старый ты прохвост, — с ухмылкой добродушно отозвался Павич.
— Не по моей воле, знаешь ли, не по моей воле.
— Да-да, как же! Должно быть, в той деревне тебя держали очень важные дела! — Павич было засмеялся, но осёкся, поймав тяжелый взгляд Альбина.
— Знал бы ты, насколько важные, не был бы так рад, — криво усмехнулся лис.
Вампир тут ж напрягся, весь подобрался и сел прямо.
— Пришла пора вспомнить старые клятвы, друг мой, — продолжил Альбин.
— Говоришь так, словно готовишься к войне.
— А если так, встанешь под мои знамёна?
— Брось, Альбин. Дом хрустальной розы уже ничего не должен лисам! И союза давным-давно не существует.
— Я пришел, чтобы вывести серых лис на охоту, — совершенно серьезно ответил Альбин. — Они пожрут всех неживых. Оповести своих подданых, чтобы завтра ночью никого из них не было на улицах Гесана. Сражаться вам не придется. Лисы снова исчезнут, а вам еще жить в этом городе.
— И что я должен тебе взамен за эту милость? — обреченно спросил Павич.
— Ничего особенного. Укрыть раненых, если такие будут, дать лисам убежище, пока не вернутся в человеческий облик. И сохранить нашу маленькую тайну, конечно же.
— Слишком уж просто звучит. Их будет много, не так ли?
— Я созвал всех, кого мог.
— Шаманам после вас долго придется залечивать городу раны. Неужели не обойтись без охоты?
— Самому не хочется, но неживых слишком много. Мне звонил один из моих подопечных. Он имел неосторожность столкнуться с ними лицом к лицу. Они сильнее обычного человека в несколько раз; выполняют любые приказы, какие только получают. Ими управляют паразиты и они наркозависимы. По человеческим законам с ними не справиться. У меня нет выбора.
— Я предупрежу всех и подготовлю убежища, — помолчав, ответил Павич. — Будь спокоен. Дом хрустальной розы, как и прежде, встанет под знамена серых лис.
Павич так же бесшумно исчез, а лис еще некоторое время сидел в задумчивости. Он достал свой телефон из кармана и уже нашел в списке контактов номер Данно, когда в кабинку заглянул официант.
— Простите, господин Сандзи велел передать вам, что ждет у себя в кабинете.
Альбин кивнул парню и вслед за ним вышел из кабинки.
Плотно зашторенные окна были для Данно знаменем свободы разума и тела от чужой воли. Император не переносил темноты, поэтому в квартире Данно всегда горел свет. И сейчас, выключив наконец всё, что могло испускать свечение, инспектор сидел в своей маленькой гостиной зажмурив глаза и беззвучно плакал. Больше двадцати лет он не принадлежал себе. Больше двадцати лет он был вынужден наблюдать за тем, как обозлённая на всё живое сущность творит его руками бесчинства.
