Испуганные, тощие и оголодавшие оборотни выходили с опаской. Мешков на их головах уже не было, и они с любопытством разглядывали Тайё. Он закружился от радости, запрыгал и принялся выть. Освобожденные звери окружили его и принялись подвывать. В ту секунду Тайё, как он думал, навсегда попрощался с собой человеком. Он еще раз высоко подпрыгнул на месте, прошел через шеренгу зверей издал несколько коротких завываний, призывая их следовать за собой. Звери радостно переступали с лапы на лапу в нетерпении, и стоило ему припустить рысью, кинулись следом.
Тайё был счастлив. По-настоящему. Впервые за три десятка лет. Он собирался отвести их в горы, к перевалу, далеко-далеко от людей.
«Там они будут свободны, и никто больше не сможет причинить им боль!»
Когда он заметил, что за ним никого нет, решил, что у них просто нет сил и они не поспевают за ним. Но сколько бы он ни бежал назад, не мог их найти, только запах все тянулся по той самой дороге, что вела в город. Нагнал он их только у старого кладбища, за которым было селение шаманов Белого ворона.
Он бросился с утеса им наперерез и приземлился ровно поперек тропы. Звери остановились, а Тайё принялся рычать, гавкать, выть, рыть лапой землю.
«Что вы делаете! — хотел он заорать. — Куда вы мчитесь? Вас там убьют! Бегите за мной!»
Но они не собирались его слушаться. Они рычали и выли в ответ, и в этом нестройном гвалте он слышал только одно слово: «Домой!»
Правильно. Они хотели вернуться домой. Все эти годы они хотели вернуться домой. Но кто ждал их в таком обличье? Только им он этого объяснить не мог, они уже не были способны понять. Все, что у них было сейчас — инстинкты и боль. Стая — теперь уже стая — рванула с места и опрокинула Тайё. Они продолжали свой путь домой, и ему ничего не оставалось кроме как броситься следом в надежде исправить положение.
Когда за кладбищем раздался вой и рык, шаманы в селении были не столько испуганы, сколько удивлены. Илай их уже предупредил, что в Гесане происходит нечто странное, и все небоеспособные укрылись в остатках подземных катакомб. Остальные шаманы — взрослые мужчины и женщины — собрались в большом церемониальном доме. Оружием им служили посохи, которые сегодня были увенчаны остриями и превратились таким образом в копья. Надеяться они могли только на ловкость, силу и поддержку духов, поэтому сейчас они плотным кольцом сидели на полу, вдыхая дым, который напустили курильницы, подвешенные к потолку.
Илай был тут же. На уговоры пойти в укрытие он ответил, что тоже вполне боеспособный шаман, хотя и не кажется таковым. И когда звериный вой стал слышаться уже в пределах селения, Илай уже медитировал, призвав мысленно своего журавля.
Сначала казалось, что звери пробегут и не задержатся в селении. Но когда за стенами раздался полный ужаса детский крик, стало ясно, что битвы не избежать. Журавль отреагировал раньше всех. Илай и подумать толком не успел, как его астральное воплощение покинуло дом и бросилось к источнику крика. Это был мальчишка лет восьми. Он прятался за одним из домов и смотрел на диковинных зверей. Но когда один из них его заметил, мальчик испугался и побежал. Второпях он упал и ободрал о каменистую тропу руки, а звери почуяли кровь.
Когда двое из них были уже совсем близко к ребенку, на них обрушился журавль. Взмах-другой и звери отлетели назад. В следующую секунду на журавля прыгнул большой черный волк. Он не был похож на остальных. Этот был здоров, крепок и, кажется, разумен. Он не напал на журавля, но встал рядом с ним на защиту мальчишки. Позади послышались шаги. Это шаманы выбежали спасать ребенка.
Звери тем временем стали всё больше и больше проявлять интерес к движущимся объектам и заглядывать за спины защитников. Журавль зубами выдрал перья сначала из правого плеча, затем из левого, выплюнул, и из них возникли его копии, которые плотной шеренгой загородили шатер. Черный волк оскалился и приготовился принять бой. Журавль чувствовал его отчаяние и боль, но также чувствовал решимость и потому не сомневался, что этот зверь — надежный соратник.
Услышав крик ребенка, Тайё окончательно растерялся. Он тоже чуял кровь и в нем тоже всколыхнулось звериное. Но остатки сознания подсказывали, что детёныша надо защитить. И когда на первых нападавших кинулся журавль, Тайё обрадовался: ему не придется одному драться с теми, кого он так жаждал спасти.
Уже встав рядом с журавлем, он почувствовал, что знает это лицо, но времени на раздумья не было: дикая свора бросилась на них с воем и рыком. Летели клочья шерсти и перья, хлестала кровь и слюна, то и дело взлетали клубы пыли и мелкие камешки. Это была битва насмерть, но за жизнь. За десятки, сотни жизней.
Вмешательства третьих лиц он не заметил. Только когда в глазах начало мутнеть, а слух разорвало женским криком, он понял, что все кончено.
— Тайё! Это Тайё! Не трогайте его! — кричала такая знакомая незнакомка.
— Тайё! Слышишь меня? — она обнимала его за шею и роняла горячие слезы прямо на морду. — Вернись, Тайё, не оставляй меня снова, пожалуйста…
