Подойдя к той части туннелей, которая не использовалась в ночные часы, я схватила со стены факел и, освещая себе путь, направилась к библиотеке, ставшей моим прибежищем. Я вспомнила, как возмущалась сначала, считая библиотеку ссылкой – наказанием, единственной целью которого была моя изоляция в таком месте, где мне не хотелось находиться.
Но она стала моим прибежищем, и я испытывала благодарность за передышку, которую дали мне книги. Мне только хотелось, чтобы как можно больше женщин научились читать, чтобы как можно больше женщин могли затеряться среди страниц, в историях, которые так часто спасали меня от жестокой реальности жизни.
Я вошла в помещение и обнаружила, что книги лежат точно так же, как я их и оставила. Ни один предмет не был сдвинут с места, как будто библиотека превратилась в склеп, когда ушел единственный человек, который мог их прочитать. Сердце у меня обливалось слезами, когда я думала, что мне придется оставить и книги, и знания, которые в них содержатся, зная, что нет ни одного человека, который мог бы понять историю, запертую в этих стенах. Куда бы я ни посмотрела, на краю моего поля зрения я видела Мелиан, мелькавшую то здесь, то там. Понимая, что ее больше нет, что она мертва из-за моей глупости и упрямства, я могла думать только об одном – как она ужаснется, увидев, что эти книги снова пропадут впустую.
Я шагнула к своему столу, провела пальцами по одной из страниц раскрытой книги. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как я в последний раз была здесь, читая текст на этой странице.
А прошло-то всего несколько недель. Совсем немного.
Из легких у меня вырвался сдавленный всхлип, когда я ошеломленно замолчала, осознав, как сильно все изменилось за столь короткое время – как сильно
А теперь я уже размышляю о том, чтобы закольцевать нашу связь?
Он возник на пороге, будто я его вызвала, будто услышал, как я называю его имя в своих мыслях.
– Ты думаешь обо мне. И я решил, что мне придется прийти и развеять свою тревогу, поскольку ты снова выскользнула из нашей постели, пока я спал, – сказал он, прислонившись плечом к дверному проему.
Поза у него была почти такой же, как и в прошлый раз, когда он навестил меня в библиотеке. Сердце екнуло у меня в груди. Я потянулась к нему рукой и потерла грудь, разгоняя вызванную им боль.
– Откуда ты знаешь, что я думаю о тебе? – спросила я, отводя взгляд от книги на столе.
Я провела пальцем по странице, наслаждаясь ощущением шершавости бумаги на коже. В каком-то смысле оно меня успокаивало. Оно одно оставалось мне знакомым, когда все остальное оторвало и унесло бушующей бурей.
– У твоих эмоций есть одна характерная особенность, когда ты думаешь обо мне. Я понял, что это значит, когда она начинает распространяться по нашей связи, – ответил он.
– И на что это похоже? – спросила я, не в силах помочь себе.
Перевернув страницу, я провела пальцами по портрету женщины-фейры, окутанной тенями.
Она шагнула одной ногой вперед и исчезла в пропасти, где совсем не было света. И вышла из этой тьмы с другой стороны, целой и невредимой, будто это было легко и просто.
Кэлум шевельнулся, привлекая к себе мое внимание. Это было так необычно для него – делать лишние ненужные движения в качестве реакции на то, что не имело смысла. Если он двинулся, значит, сделал это преднамеренно, чтобы достичь цели, как только он ее определил.
– Немного горечи, – сказал он, пожал плечами и скривил губы, скрестив руки на груди. – Немного сладости, немного вины, много любви и ненависти в равной мере. Такое чувство, как будто ты понимаешь, что любишь меня и при этом чертовски ненавидишь каждое мгновение этой любви.
Я отвела взгляд в сторону, вздохнула и сдержала слезы.
– Ну почему ты не мог оказаться человеком? – спросила я, горько усмехаясь.
Он оттолкнулся от двери, сокращая расстояние между нами, и взял меня за подбородок. А когда снова перевел взгляд на меня, мягко улыбнулся.
– Какая ирония… ты хочешь, чтобы я был человеком, но ведь мы оба знаем, что ты сама не человек.
– Мы этого не знаем, – ответила я, качая головой, хотя он отказывался отпускать мой подбородок.
– Я не знаю, кто ты, – согласился Кэлум, вздохнув. – Но кем бы ты ни была, ты точно не человек. Люди не обладают способностями, которые ты продемонстрировала не так давно. Тебе пора признать, что ты не та, кем себя считала.
– Но мои родители были людьми. И мой брат был человеком. Как такое может быть, что я не человек? – спросила я.
– Ты думала, что ты человек. До прошлой недели. Можно ли, пусть и с натяжкой, допустить, что у них проявлялись такие же симптомы, как у тебя? – спросил он, задав вопрос, над которым я не задумывалась раньше.
Если бы моя мать обладала неконтролируемой магией, Стража Тумана и армия лорда Байрона гарантированно бы уничтожили ее.
