Что посылает нам судьба… полностью

/рассказ/

Этого статного, высокого старика знали в доме все. Появился здесь он сравнительно недавно, лет может пять, шесть назад. Говорят, переехал ближе к дочери после смерти жены.

Ежедневно, в первой половине дня, примерно в одно и то же время он выходил на прогулку. Маршрут одинаков: в горочку вдоль домов, мимо овощных палаток, кулинарии, почты, к гастроному, в магазине делал необходимые покупки и шёл обратно. Выходил из дому и часиков в пять вечера. И это уже была просто прогулка. Но она зависела от погоды. В дождь и слякоть гулять не было смысла.

Местные относились к нему уважительно. Народ даже как-то подтягивался, смирнее становился что ли, при его приближении.

А он с мягкой полуулыбкой:

–Здравствуйте, доброго здоровьица. Как настроение? Как дела? Приветствую Вас. Спасибо и Вам того же.

Эти, казалось, дежурные фразы, воспринимались людьми как пожелания спокойствия, уверенности в себе, как доброе приглашение жить мирно, по-хорошему. И, прямо скажем, эти слова действительно поднимали настроение.

Сколько ему лет?

Глядя издалека на медленную статную походку, лет шестьдесят пять, семьдесят, дашь, не более. Наверно офицер в отставке, не иначе. Чуть ближе, видно, в возрасте человек, жизнь немало его потрепала. Вон и рука правая трясется, и спину уж больно прямо держит. Да, видно потрепала жизнь. Однако красив в молодости был, безусловно. И сейчас вдовушки-старушки, оккупировавшие лавочки под домом, именно такого мужчину, спокойного, уверенного в себе, хотели бы видеть рядом с собой.

Звали старика Владимир Алексеевич. Лет ему действительно было немало, восемьдесят четыре стукнуло. И жизнь действительно его потрепала. Война, более тридцать лет службы по военным гарнизонам. Болячки, которые накинулись как по команде после семидесяти. Смерть жены.

Был ли он несчастлив? Нет, ни в коем случае. Дай Бог каждому прожить такую насыщенную и интересную жизнь. Но одиночество, некая моральная усталость уже сказывались.

Ничто не изменило его привычку и сегодня.

На дворе январь, двадцать девятое число. Снег, пасмурно, легкий ветерок. Чуть ниже ноля на градуснике. Обычная, для этих мест погода.

Вот он вышел, постоял пару минут, опираясь, на палочку. Посмотрел по сторонам, чуть прищурив глаза, как бы привыкая к уличному свету. Все, можно двигать. На улице пустынно, народ на работе да по домам. Лавочка у дома тоже пуста, мерзнут местные барышни, у окон сидят, греются у батарей.

Под ботинками хрустит снежок. Раз, два. Ещё шажок, еще шаг. Машин тоже почти не видно. Тихо, сразу понимаешь, день будний.

Зашел в магазин. Вот уж, где не бывает пусто. Глянем, что есть поесть? Ты смотри, стихами заговорил… «Есть, что поесть». Булочку к обеду. Масло не забыть. Творог. Вроде все. К выходу.

Ботинки опять в ритм. Раз, два. Один, второй. Палка ритм сбивает. А куда без неё родимой! Треугольник, как говорят жесткая фигура. Не дай Бог упасть. Не встану.

Остановился у забора детского садика. Любил он смотреть на детишек. Любил их непосредственность, веселый, радостный смех. Любил смотреть, как мамаши расхватывают малышей по вечерам, обнимая, глядя на веселые родные мордочки, обещают всякие сладкие блага, лишь бы поскорее помчатся домой, где уж наверно заждались домашние, и муж вот-вот придет с работы усталый. Надо еду подогреть. А малыш заигрался с таким же, как и он сам. Надуется, заревет. Не хочу домой! Дай доиграть!

А сейчас малышей не видно. Холодно. В группах, наверное, в куклы играют, занимаются с воспитателями. Вон в окнах ярко горит свет. А во дворе только дворничиха детсадовская, мерно скребет снежок лопатой.

____________________

Вспомнил своих. Близняшки у них с Еленой Ивановной. Родились такие разные, Сашенька, толстячок, плакса. Дочурка, Татьянка, молчунья, улыбается радостно, видя мамку, ластится к ней. Сынок с темными волосиками, дочка светленькая. Такие разные.

Как-то в выходной, Лена с мамой, Антониной Мартыновной, на пару часов по делам пошли к родне. Автобусов не было, а пешком в одну сторону километра три-четыре, не менее. Уж и инструктировала молодая жена, и рассказывала, что детишкам и когда дать поесть, как и когда положить спать. Ну, все рассказала. Малышам было что-то около годика каждому.

Не прошло и десяти минут, концерт начался. Первым заплакал Санька. Ну а как же, он же больше на пару килограмм, ему больше и нужно. Попили водички. Танюшка захныкала. Здесь тоже водицей обошлось. Еще через десяток минут опять дуэт запел в разноголосицу. Качнул одного, притих, качнул другого, тоже тишина.

Блаженная тишина и порядок. Еще десяток минут настороженности. Ты смотри, спать, наверно, хотели.