— Ну лица же твоего не видно. А так хоть будут знать, ради чего ты похерил стабильность и верность с моём лице! — обратилась я к Толику глазами полными призрения.
— Да ты задолбала мозги мне делать! — К нам подошёл официант и попросил потише разговаривать. Бывший пообещал, что они уходят.
Так эта дрянь, под шумок, опрокинула мне на ногу свой слюнявый чай. Не долго думая вцепилась Наташе в волосы, и держала до тех пор, пока нас не разняли. Уведя свою заразу в туалет, Толик пообещал вернуться.
Я же, довольная что выполнила свою миссию на сегодня, сбежала домой, ведь официант грозилась вызвать полицию.
С того дня моя жизнь превратилась в ад.
Звонки, смс с угрозами, попытки поговорить со мной на сверх повышенных. Я уже сто раз пожалела, что не сдержалась в кафешке.
В универ начала ходить оглядываясь, потому что даже друзья Толика стали вести себя грубо, явно натравленные им самим. Радовало только то, что мы с Толиком учимся в разных местах, а если точнее, он после школы сходил в армию, потом быстренько закончил в колледже курсы механика и устроился работать.
Вскоре, даже моя сожительница решила перебраться в квартиру поспокойнее. Не будучи в курсе событий моей жизни, та преспокойно открыла дверь обаятельному парню, который в истерике расшвыривал вещи, нецензурно выражался, и искал меня, чем и напугал бедную девушку. Та вызвала участкового.
Я снова осталась одна.
Зато смс с угрозами сменились просьбам поговорить нормально и возможностью забрать кое какие вещи, оставленные в моей квартире.
Слово за слово, разговорились. Толик извинился. Почти перед Новым годом предложил встретиться и отпустить друг другу грехи.
Привычка, ужасная штука. Ты можешь прожить с человеком бок о бок несколько лет, и думать, что знаешь его как облупленного. Все его ухищрения, манипуляции, взгляд, жесты. Его сильные и слабые стороны. Быть уверенным, что он никогда не перешагнет черту, отделяющую его от тирана, о которых так много телепередач, книг и ужасных кровожадных историй.
Его извинения, пожалуй, словно щупальца пробрались мне внутрь, ковыряясь в моей памяти, переворачивая пазл за пазлом рассыпанной картинки нашей семейной жизни. А я ведь хотела от него ребёнка.
Мы разговаривали по телефону. Я слышала как он сопел или усмехался, как ненавязчиво вёл разговор о своих планах. А потом внезапно выдал.
— Я бы все хотел изменить, Вер. Рядом с тобой всегда казался лучше, чем есть на самом деле. Можно я зайду перед праздником? В Новый год без долгов, так сказать. Без обид. Я не надолго, честно. Хотя бы тебя увидеть и извиниться в лицо? — и этот, сука, надломленный голос издалека встрепенул мои эмоции. Мне стало жаль нас обоих. Что где-то оба накосячили и невнимательно слушали друг друга. Идиотка в розовых очках во мне поверила на всю эту херь, убедила меня в правильности решения, когда я недолго думая согласилась, и обрадовала Толика своим ответом. А заодно дала ему пищу для предстоящей мести.
Только за что мне-то мстить?
Толик наконец-то ушёл, оставив меня. Бросив. Сломленную. Пустую. Переполненную новым страхом его возвращения.
Меня трясло. Тело дрожало от слабости. Добралась до ванной, но так и не смогла посмотреть на себя.
Приложив холодные ладони к горящим щекам, пыталась сбить царапающий огонь под кожей.
Нужно позвонить.
Но для начала я бросилась в прихожую и закрыла дверь.
Мне было дико страшно. Я не чувствовала себя. Для меня произошедшее дикость.
Жертва абъюза, — вспыхнуло у меня в голове.
Набрала отцу. Но знала, что напрасно. Поздравила его заранее. У него новая семья, свои заморочки, к которым он относится намного внимательнее, с большей ответственностью, нежели когда воспитывал меня.
Прослушав серию гудков, отключилась. А после вызвала наряд. И это в час ночи то!
Входная дверь хлопнула, окатив холодной волной ворвавшегося с посетителем ветра. Люди в форме завели ещё несколько человек, скрывшись с ними в кабинете.
Зябко. Запахнула посильнее зимнее пальтишко, надуто посмотрев в очередной раз на дежурного в будке. Тот пил горячий чай, заедал бутербродами и светился от телевизионного экрана, спрятанного за стойкой. Мужчина поймал мой взгляд, задержал руку с бутербродом в воздухе, и отвернулся к экрану, словно ему неприятно на меня смотреть и вообще я порчу аппетит.
А я устала, хочу спать. Всё лицо горит от ударов, а мышцы ноют после не запланированного сопротивления. Про еду старалась не думать. Даже если желудок начнёт ныть, я не смогу проглотить ни кусочка.
Ещё участковый запропостился. Обещал вызвать медэксперта, и пропал. Проверив ватные ноги на устойчивость, дотопала до дежурного.
— Долго мне ждать?
— Сколько надо. Думаешь кроме дебоша с бывшим дел нет? А жмурики в проруби? А может кому-то и то меньше повезло, чем тебе. Ты своими сюда приехала. А кого-то ещё ищут. По частям, — я шутку не оценила, и поморщась, принялась топтаться. Ноги затекли. — И вообще, праздник у людей.
— А я нелюдь что ли? Я спать хочу. У меня болит все.
Тому надоело слушать мою болтовню. Набрав кому-то по телефону, напомнил обо мне.
— Жди.
— Можно хоть в туалет?