— Да, конечно. Кстати, а ты рассталась со своим?
— Нет. И тебя это волновать не должно, теперь-то! Прощай, Толик.
Я парила оставшуюся часть дня. Даже решила сама помириться с Матвеем. Вечером. А потом ещё и ночью. И утром.
В четыре часа дня нам в магазин принесли конверт. Для меня.
Ничего не подозревая, я открыла его.
Фотки. Матвей и Мила. На каждой стояли дата и время. Это были именно те ночи, когда Матвей не ночевал. Я даже подумала, что это Мила, решила не медлить с ответочкой за капкейки с добавлением благоухающего сиреневого цвета.
Но тут же раздался звонок с неизвестного.
— Привет, любимая. Как тебе фотки? Видишь, верных мужиков просто не существует, — раздражающий смех Толика вызвал приступ злости.
— Думаешь присобачил время, дату и я поверю в эту чушь?
— Это обычные реалии жизни. Все мужики изменяют. Не все попадаются. Но я сумел подловить твоего каратиста. Кстати, жалко что он тачку разбил. Не удивляйся, откуда я знаю.
— Здесь фото, где Матвей в кровати с Милой, — меня вновь охватила паника. Я вновь на грани, что меня предали.
— Сохранил с её сторис. Знаешь, я долго следил за твоим плейбоем, чтобы тебе доказать, что он такой же как я. Или ты рассчитывала, раз у него крутой папочка, сможешь терпеть измены? В этом дело? — Толик словно насмехался надо мной.
Я сбросила вызов.
Мне было плохо. Не может быть. Стоит ли вообще верить этим картинкам. Или вероятно, Матвей игрался?
Входящий приняла машинально.
— Я чувствую, что ты сомневаешься. Зря. Это мой прощальный подарок тебе, глупенькая Вера. Помни, мужчина любит ощущать себя рядом с женщиной героем. Но, если есть та, то без всяких подвигов готова раздвинуть ноги, мужик это не упустит.
Паршивец первый повесил трубку, а я взяла фотографию, где Матвей вместе с Милой возле такси, ночью. И на нем ветровка, которую он купил совсем недавно. А я думала, мне показалось, что от парня странно пахнет. Буквально позавчера…
Меня снова полоснуло обидою по живому. По старым незажившим ранам. Стало тяжело дышать, и так горько на душе.
Спаситель, который сам же потопил, обнадежив, исцелив, готовил плаху.
«Хочешь, заеду через час?» — написал Толик.
Ну уж нет. Хватит с меня. Вытерев слезы, засунула снимки в конверт, и взяв вещи, отпросилась у девчонок.
— Голова кружится, — Лена и сменщица переглянулись, явно ища причину моего недуга. А я уже бежала домой, выброси по дороге конверт в мусорку.
Собрала кое какие вещи. Написала Лере записку.
— Вернусь, когда все устаканится. Чтобы этого обманщик и лгуна духу в квартире не было. Потом все объясню, — прилепила записку на холодильник.
Пошла за сумкой. Дверной замок скрипнул. Ладно, сейчас быстро обрисую Лере ситуацию и поеду к отцу, зализывать раны.
Но вместо подруги в дверях меня ждал Толик, с пистолетом в руке. Он улыбался, дико и сумасшедше.
— Ты уже вещи собрала. Моя умница. Поедем?
— Толь, ты чего? — по спине пробежал холодок. Кажется мой бывший спятил.
— Это на тот случай, если твой Матвей раньше вернётся. Или, если ты не захочешь ехать.
— Ты сказал, что женишься. Зачем тебе я?
Толик приблизился, заправил мне за ухо прядь выбившихся волос.
— Так на тебе и женюсь, глупенькая. Думала я тебя просто так отпущу? Отомстила. Погуляла. Теперь поехали. Туда, где нас никто не найдёт. Да ты и сама с этим уродом больше быть не хочешь, верно? — он улыбался, а у меня все органы внутри судорогой от страха свело.
Дверной замок щелкнул. Толик же быстро прикрыл за нами дверь в комнату, и приложив дуло пистолета к своим губам, приказал не издавать ни звука.
— Я выстрелю, кто бы это не был, — спокойно прошептал он, взяв меня за волосы и прижался ко лбу губами. Этот отвратительный запах алкоголя всполошил во мне тошнотворные ощущения. Все повторяется. Замкнутый круг. Снова будет больно?
По стуку каблуков я поняла, что там Лера. И Толик подглядывал за ней в щель, пока дверь в соседнюю комнату не захлопнулась.
— Быстро, и тихо! Иначе труп этой красавицы будет на твоей совести.
Он взял мою сумку и подтолкнул к выходу. Мы спускались по лестнице. Дуло продолжало упираться мне в бок. Было страшно что-то предпринимать.
Я позволила усалить себя в машину. Убрав пистолет в левый карман, Толик улыбнулся мне.
— Видишь, я исправляюсь. Пальцем тебя не тронул. Все изменится, вот увидишь. Как устроимся, решим что делать с квартирой. Твоя подружка платит за неё? — я покачала головой. — Значит ей придётся съехать. Имущество должно приносить прибыль. Я думал, ты перестала быть мягкой, Вер.
Он произнёс это с такой укоризной, обвиняя меня в мягкосердечности, что мне тут же захотелось показать отрощенные когти. И ударить этого урода. Каким наглым был, стал ещё хуже.
Собрав волю в кулак, я замахнулась этим самым кулаком, в надежде попасть негодяю в нос, выбить для себя драгоценное время и сбежать. Спрятаться. Нет. Бежать, пока ноги не заболят или мне по пути не встретятся служители правопорядка.
Но увы, Толик невпопад повернул лицо, и удар пришёлся ему в скулу. То, что последовало следом я плохо помню, потому что меня вырубило от удара об панель.